Vadim Rosin

Поэзия и Проза

Posts Tagged ‘Констанция’

Larghetto

Это не что иное как попытка рассказать читателю о своих впечатлениях от великой музыки польского гения Фредерика Шопена, фортепианного концерта No. 2, фа минор (f-moll), Op. 21, его 2 части Largehetto, что означает умеренно, или более подвижно чем лярго (медленно).Larghetto — это своего рода легенда о любви композитора к Констанции Гладковской.
Он посвятил ей не только фотепианный концерт, но два последних ноктюрна №20 и №21, (посмертные), которые завещал опубликовать после своей смерти.

Мир Фредерика — это мир чудес.
И без сомненья таковым останется.
Романтика и светлые мечты,
и музыка живая и… Констанция.
Ведь сам Господь глядел на них с Небес,
и, млея от волшебной красоты,
звучащей (им же созданной) субстанции,
Он восхищался сочетаньем нот,
искусною игрою светотеней…
Тем больше спрос, чем больше нам дано,
и вовсе нет пощады, если гений…
………………………………………………….
А жизнь, она как тяжкий мрачный сон.
Лишь изредка, как будто лучик света
пробьётся вдруг сквозь решето окон,
сквозь сердце изумительным larghetto
и унесёт в чарующую даль,
в туман лесного бора близ Варшавы;
и вздрогнет очарованный рояль,
и оживут под пальцами октавы,
и поплывут как лебеди в пруду,
сплетая вязь из чёрно-белых клавиш,
руки факира.
Отведи беду,
Создатель, Ты, надеюсь, не оставишь
дитя своё…
Он как осенний лист,
оторван бурей от родного древа,
Спаси и сохрани, Святая Дева,
того кто пред людьми и Небом чист,
как и его жемчужина Larghetto –
легенда о любви, мечта поэта,
которая уносит в облака,
и горькая, и сладкая тоска.
…………………………………………..
Ведь песня лебединая не спета

16.06.2019

Use Facebook to Comment on this Post

Ф. Шопен. Скерцо №4

Ну что с тобой, поэт, опять грустишь,
диезами как шпагой режешь сердце?
Ты покорил Варшаву и Париж,
взрывая залы огненными скерцо.
Где тот мальчишка с кудрями до плеч?
Ах, если бы ты мог тогда остаться,
тщеславию не дал себя увлечь…
возможно ты бы был сейчас с Констанцией.
Хотя, mon cher, какой ты ухажёр,
ведь ты любимой сразу отдал сердце,
зато ты в Вечность совершил прыжок,
когда решил здесь силами померяться.
Калькбреннер, Паганини, Шуман, Лист…
Париж – арена лучших виртуозов.
Отсюда путь ведёт и вверх и… вниз,
на Елисейских сеют и… хоронят грёзы.
Ты первый среди первых без сомненья.
Да разве же забудется когда,
ласкающее слух твой: «Господа,
снимите шляпы, перед вами гений!»*
Двенадцать лет уж как лучи Авроры
тебя как псы цепные сторожат,
и захотел бы — некуда бежать
от этой милой «фауны и флоры».
А как забыть ту келью Valldemossa,
вокруг которой горы и леса,
сверкающие в море паруса,
похожие на крылья альбатросов.
И ты как часовой несёшь дозор,
как будто бы на крыше мирозданья.
Ты – Бог, тебе неведомы страданья.
Твой взор направлен в скерцо ми мажор.
Ты постепенно переводишь взгляд
туда повыше, где живут атланты,
с ми в ля бемоль. Сменился лад,
чтоб вспыхнуть вновь мажорной доминантой.
Круг новый завершил квинтсекстаккорд —
взор открывает новую картину.
В мятущейся душе царит восторг,
готов реинкарнировать в рутину.
И со страстей снимается узда,
из верхнего и нижнего регистров
пассажи устремились как вода,
как будто ливень застрочил по листьям.
И.., пауза, и сразу пустота,
ссылаясь на особенность момента,
открылась изумительным piu lento,
печальным и прекрасным как мечта.
Всего мгновенье, а затем реприза.
Сдержать, сдержать этот души каприз,
не надо никакого ей сюрприза
Забыть про всё… и поскорей в Париж .

*- фраза принадлежит Роберту Шуману.

Use Facebook to Comment on this Post