Vadim Rosin

Поэзия и Проза

Category : Романтика

Меланхолия

«Когда бы зажило плечо, тянул бы лямку как медведь,
кабы к утру да умереть, так лучше было бы ещё»
/Н.А.Некрасов /

Говорят не зря: «Бог шельму метит».
Это про меня. И поделом.
Ничего другого мне не светит, —
любоваться как терзает ветер
золотые лозы за окном.

Если ты всю жизнь по тонкой кромке…
рано или поздно упадёшь…
знать бы где, то подстелил соломки.
От Судьбы как видно не уйдёшь.

Научиться б обходить ухабы.
Помечтать о прошлом не грешно,
прошлым жить – удел больных и слабых
времени назад не повернёшь.
———-
Красота слетает с тонких веток
вместе с нежным запахом левкоев,
наполняя двор осенним светом
и какой-то серою тоскою.

А душа, душа как перст… раздета,
уж сыта осенней баркаролой,
ропщет, всё назад стремится в лето —
жечь сердца, не только лишь глаголом.

16.11.2020

Use Facebook to Comment on this Post

Проходит время, превратив в золу

любовь, надежду, веру и сомненья,

 и дум твоих высокие стремленья

сгорают так же как в печи поленья.

Одно, чего лишь не коснётся тленья,

того, что служит антиподом злу.

                    _

В палате было пусто и темно.

Я, помню, чем-то сильно был расстроен.

Морозный вечер к нам глядел в окно.

Из репродуктора послышалось: «Бетховен».

Бетховен, ну что, не всё ль равно

не знавшим ничего кроме баяна,

и никогда не видевшему нот…?

(О Боже! Это было так давно…)

Меня заворожило фортепиано.

Так ласково всего обволокло

каким-то мягким пологом тумана.

Повеяло вдруг ладаном как-будто,

что излучал «охрипший» репродуктор.

Душе уютно стало и тепло…

Что это было? — я не знал, но чаще

 хотелось бы услышать снова мне

тот самый звук надтреснутый щемящий,

звучащий  там в морозной тишине.

                     _

Увы, ничто не вечно. Канут в лета

любовь, надежда, лучшие стремленья

исчезнут словно звёзды и кометы.

И только одна музыка нетленна.

И лишь в одном могу быть я спокоен —

уверен, что останется Бетховен.

09. 11.2019.

Use Facebook to Comment on this Post

Романтическая история

Романтическая история

«Всем делам моим на суше вопреки, и назло моим заботам на земле
Вы за мной пришлите шлюпку моряки, поднесите кружку рома на весле»
/ В. Высоцкий/
Когда ты оказался рядом с морем,
ты не теряйся и лови момент.
О, сколько сногсшибательных историй
с ним связано, правдивых и легенд.
Оно всё помнит про дела лихие.
И если б говорить умела мгла,
она такое б рассказать могла,
кого в свои объятья приняла
слепая равнодушная стихия…
Галерах Ганибала, Сципиона,
о смелых покорителях морей
сокровищах испанских галеонов,
какие лихо грабил Френсис Дрейк;
пиратах, причиняющих обиды
злодеях типа Чёрной Бороды;
скрытой от нас под толщею воды
манящей тайной древней Атлантиде….
…………………………………………
_

Скачут без отдыха по морю резвые кони Нептуна.
Грозный Борей не стремится сдержать их порыв.
С ними пытается спорить красавица белая шхуна,
мчит, чуть касаясь роскошных серебряных грив.

Двое у борта… возможно мечтали о счастье,
гордая леди в расшитых шелках и матрос.
Как же бежать от любви, избежать злой напасти?
Уж не о том ли сигнал подавал из седых облаков альбатрос?

И словно в воду глядел – у любви той конец был печален.
Девушку принял в объятья свои Царь Морской.
Вскоре корабль тот к знакомому порту причалил,
там же в таверне моряк подружился с Тоской.

Сидя часами в углу он мешал с ромом виски,
видели то, как украдкой от всех он рыдал,
и как потом, нагрузившись тяжёлой походкой моряк шёл на пристань,
в синюю даль всё глядел, он зазнобу свою с моря ждал.
_

Отдав щедрый дар Нептуну,
наш влюблённый налегке
навсегда покинул шхуну,
прописался в кабаке.
Он сидел мрачнее тучи.
Ром был крепкий, терпкий, жгучий.
Не спасало питиё.
Всюду этот взгляд колючий,
взгляд презрительный её.

Отражался он в бокале.
Есть лекарство от печали –
время. Часто на причале
он смотрел как мощный вал
бьётся… Вздрагивали плечи
у несчастного. Он встречи
жаждал с ней и леди звал.

Встреча состоялась вскоре.
Трупы выбросило море.

конец.

Use Facebook to Comment on this Post

Колдунья

Не скажу, это быль или небыль.
Серебристая рябь. Камыши.
Белый плёс и прозрачное небо.
И вокруг на семь вёрст ни души.
Дикий лес, примыкающий к дюнам,
пеленает малиновый шар,
и Зефир пробегает по струнам
тростниковых божественных арф.
Засыпает дневное Светило,
и окутанный тайнами лес
оживает. Нечистая сила
тут как тут уж,
и леший, и бес…
В том лесу, на болотах, по слухам,
вместе с внучкой, не знамо когда,
поселилась колдовка-старуха.
Правда, девки никто не видал.
Говорили, и внучка колдунья.
Кто-то видел? но лишь вдалеке,
как из лесу она в полнолунье
нагишом пробиралась к реке.
А потом её видели в храме,
в аккурат в пасхальные дни.
Ту колдовку забили камнями,
не позволили храм осквернить.
Надо ж, ведьма пришла молиться
в храм святой, уж и впрямь срамота.
и светились благостью лица.
Сокрушались, — не видно хвоста.
…………………..
…………………….
Лучше жить уж лесу с колдунами,
чем с людьми. Алый след у виска
и серебряный грошик в кармане,
тонкий крестик сжимала рука.
…………………
На болотах и тихо, и глухо.
Опустел малахитовый лес.
Больше там не видали старуху.
Укатили и леший, и бес.
Удалилась нечистая сила,
как Светила малиновый шар,
только выпь по ночам голосила,
да Зефир вторил пению арф.
…………………….
И когда выхожу в полнолунье
я послушать поющий тростник,
вижу облик той милой колдуньи,
слышу голос – журчащий родник,
и неистовый град из каменьев,
что навек оборвал струну.

Когда слышу соборное пенье,
так и хочется выть на Луну.

Use Facebook to Comment on this Post

Ф. Шопен. Скерцо №4

Ну что с тобой, поэт, опять грустишь,
диезами как шпагой режешь сердце?
Ты покорил Варшаву и Париж,
взрывая залы огненными скерцо.
Где тот мальчишка с кудрями до плеч?
Ах, если бы ты мог тогда остаться,
тщеславию не дал себя увлечь…
возможно ты бы был сейчас с Констанцией.
Хотя, mon cher, какой ты ухажёр,
ведь ты любимой сразу отдал сердце,
зато ты в Вечность совершил прыжок,
когда решил здесь силами померяться.
Калькбреннер, Паганини, Шуман, Лист…
Париж – арена лучших виртуозов.
Отсюда путь ведёт и вверх и… вниз,
на Елисейских сеют и… хоронят грёзы.
Ты первый среди первых без сомненья.
Да разве же забудется когда,
ласкающее слух твой: «Господа,
снимите шляпы, перед вами гений!»*
Двенадцать лет уж как лучи Авроры
тебя как псы цепные сторожат,
и захотел бы — некуда бежать
от этой милой «фауны и флоры».
А как забыть ту келью Valldemossa,
вокруг которой горы и леса,
сверкающие в море паруса,
похожие на крылья альбатросов.
И ты как часовой несёшь дозор,
как будто бы на крыше мирозданья.
Ты – Бог, тебе неведомы страданья.
Твой взор направлен в скерцо ми мажор.
Ты постепенно переводишь взгляд
туда повыше, где живут атланты,
с ми в ля бемоль. Сменился лад,
чтоб вспыхнуть вновь мажорной доминантой.
Круг новый завершил квинтсекстаккорд —
взор открывает новую картину.
В мятущейся душе царит восторг,
готов реинкарнировать в рутину.
И со страстей снимается узда,
из верхнего и нижнего регистров
пассажи устремились как вода,
как будто ливень застрочил по листьям.
И.., пауза, и сразу пустота,
ссылаясь на особенность момента,
открылась изумительным piu lento,
печальным и прекрасным как мечта.
Всего мгновенье, а затем реприза.
Сдержать, сдержать этот души каприз,
не надо никакого ей сюрприза
Забыть про всё… и поскорей в Париж .

*- фраза принадлежит Роберту Шуману.

Use Facebook to Comment on this Post

Сонамбула

Навеяно: http://www.stihi.ru/2018/08/23/551

Бананово-лимонная луна
под largo величавой сарабанды
через густые заросли лаванды
по млечной глади медленно плыла,
и сладостный елей с Небес лила.

Елей струился медью по воде.
Он растекался по телам русалок,
усам Нептуна и по бороде,
по спинкам эльфов и иных козявок.
И все к нему тянулись как к еде.

И пусть себе резвятся малыши.
Луною очарованная фея,
елея подливала от души,
который одолжила у Морфея,
или забрала в качестве трофея.

Струился сей волшебный эликсир
как с Неба манна – подставляй хлебало.
Когда бы мне елею перепало,
я б тоже от щедрот ея вкусил,
да только вдруг желание пропало.

Случается, услышишь аромат,
бежишь за ним, как хищник дичь почуяв,
но вдруг вблизи окажется «Клемат»
очередною порцией пачулей.
И рвётся из груди наружу… мат.

16.12.2018г.

Use Facebook to Comment on this Post

НАВАЖДЕНИЕ

Твой образ посетил меня во сне,
потом пропал, но не исчез бесследно.
Один лишь миг я видел профиль нежный,
но он и до сих пор живёт во мне

Закрутило, замело…
Думал песня спета,
а меня вдруг понесло –
возвратилось лето,
лоском, брызгами из глаз,
тонкими духами…
словом, всё как в первый раз.
Я сражён mon ami*.
Будто девять грамм свинца
мне всадили в темя.
И не увидав лица,
оказался в теме.
И зовут Петрарка, Фет
силами померяться…
Подарить спешу сонет
этой даме сердца.
В едком дыме сигарет,
будто в лунном свете
увидав её портрет,
угодил я в сети.
От волос ли цвета льна
потерял покой я,
виновата ли Луна
или ван Бетховен,
или Сен Клод Дебюсси,
или Тютчев с Фетом?…
Ну с кого теперь спросить ?
Все уже на Небеси………….

Только лишь с рассветом
этот образ исчезал.
Тонким силуэтом
я любуясь
осязал
этот светлый образ…
а когда открыл глаза,
вдруг увидел кобру.

20.12.2017г

*- мой друг (фр.)

Use Facebook to Comment on this Post

предосеннее

Когда тебя берёт за грудь тоска
и валит с ног,
ты думаешь: куда бы прислониться,
кто бы помог,
и видишь озабоченные лица…
Ты смотришь вверх, в надежде отыскать
Того, кому положено молиться…
а веры нет.
Сверлишь пустую тьму,
а может быть… по щучьему веленью
появится…
но что сказать Ему?
Пасть на колени,
низко поклониться,
облобызать Всевышнего десницу
и заскулить… как брошенный щенок,
принять при этом как благословенье
под зад тебе отпущенный пинок.
……………………………………………
Так повелось уж испокон веков,
какой-то из мечтателей-поэтов,
решал весь род избавить от оков,
на то у Бога не спросив совета…
Потом рабы Христа и Магомета,
рабы Любви и низменных страстей:
богатства, чванства и чревоугодия…..
Витии, пусть не по своей природе,
рекут одно, а делают иное,
терзают своих братьев во Христе,
Титаник предпочтя ковчегу Ноя,
молясь то Злу, то Вечной Красоте.

26.07.2017г.

Use Facebook to Comment on this Post

ПОТРЯСЕНИЕ

навеяно этюдом №12 соч. 8 Скрябина.

Я, маленький ничтожный карлик-гном,
прибившийся к подножию Олимпа…
но я могу не только лишь пером…
плыть на «Арго» за золотым руном,
искать пиастры капитана Флинта,
открыть с Колумбом новую страну,
прокладывать немыслимые трассы,
при случае полаять на Луну,
как истые служители Парнаса.
………………………………………………………
Две люстры разливали мягкий свет
на бархат, на портреты в жёлтых рамах,
и в памяти всплывала панорама,
где разыгралась подлинная драма —
сходились Чулубей и Пересвет.

Огромное пылающее море —
накопленные слёзы, кровь и пот
как синтез человеческого горя
легли строками из крылатых нот
на нотном стане в ре диез миноре,
чтобы затем отправиться в полёт.

Скользнуло Солнце по траве росистой —
то просыпался Православный Бог.
Укрылся светлой тучкой Козерог,
и с топотом людских и конских ног
мешался рокот нижнего регистра.

Гром слева отдавался звоном справа,
звуки, как кони по полю, неслись,
и маг-жокей, пуская вскачь октавы,
крушил Олимп. Поток кипящей лавы
сжигал всё на пути и падал вниз.

Плясали сексты, септимы и терции.
Был воздух раскалён, от дыма сер,
диезы как занозы рвали сердце мне,
вздувались вены, напрягался нерв.

И весь дрожа, я ощущал сквозь дрожь,
как руки, словно клювы хищных Гарпий
терзали, трепанировали мозг,
и уносил на крыльях альбатрос
меня в страну, которой нет на карте.

6 мая. 2015г.

Use Facebook to Comment on this Post

От Гейне к Пушкину

Прощай, ноябрь – «предвестник зимних вьюг»,
не оттого ли сердце защемило,
что юности моей далёкой друг,
грустил когда-то о берёзке хилой,
ронявшей лист на мокрый мёртвый луг.

Он рвался вслед за птицами на Юг,
куда влечёт бродяг и богомолов.
Одни стремились утолить свой голод,
другие укрепить ослабший дух.

А я скажу, хотя и Солнцу друг,
что мне по нраву больше русский холод,
и Град Петра дороже мне всех Царств,
какие только водятся в Природе,
и «круче», чем Бетховен плюс Моца’рт,
слепой скрипач в подземном переходе.

1.12.2014г.

Use Facebook to Comment on this Post