Vadim Rosin

Поэзия и Проза

Category : проза

Офицерская гауптвахта.

Говорят, на всё Божья воля. Он предопределяет нашу Судьбу. Если бы это было так! Частенько же в процесс вмешиваются другая сила, а чистая или нечистая, зависит от того кто за кем стоит. Так ли это, судить не берусь, чтобы случайно не накликать злых духов. Не зря ведь говорят «не буди Лиха пока оно тихо».
Одним число 13 приносит удачу, для капитана Клюквина (о нём как раз пойдёт речь в нашем рассказе) не только это число, но всё что содержало цифру 3, по его словам, приносило одни неприятности, главной из которых он считал своей женитьбой.
В 70 е годы штаб 32 армии располагался в Семипалатинске, а части её были разбросаны по всему Казахстану. Флора и фауна в этом краю я Вам доложу просто сказочная, достойна отдельного рассказа.
Для справки: больше половины территории республики, на которой свободно могли бы разместиться почти все государства Европы составляют пустыни и полупустыни. Четверть — занимают степи, и только чуть больше 5% – лесные зоны и горы. В центральной части находится «желтая степь» — Сары-Арка, а западнее от неё – Тургайское плато. Территория Казахстана настолько огромна, что она захватывает Уральские горы на Западе и Алтай и Тарбагатай на Востоке. На юго-западе располагается Плато Устюрт и побережье Каспийского моря. Восточная же часть упирается в северный Тянь-Шань.
Климат в республике большей частью резко континентальный. На юге температура летом достигает + 49 градусов, а на севере зимой может опуститься до — 57 градусов.
От сахарского зноя до арктического холода рукой подать. Не хватает лишь белых медведей. Хотя их с успехом могли бы заменить снежные барсы обитающие в горном Тянь-Шане.
В краю пустынь мне выпало «счастье» бывать летом. В песке можно не только жарить яичницу, но пожалуй и печь картофель, босой ногой лучше не становиться – непременно получишь ожог. Будучи в Баутино, я испытал на практике, после купания в море Каспии. К слову, вода, не знаю по какой причине, оказалась ледяная.
Что касается степной зоны, когда смотришь на бесконечную гладь уходящую за горизонт, берёт сомнение в том что Земля круглая. Ни бугорочка, ни кочки, одни солончаки насколько хватает глаз.
Встретился как-то нам среди ночи человек: добрые люди, в какой стороне Кулунда? Здесь родился, крестился, женился… задремал за рулём, куда-то свернул не пойму. Где-то в другом месте – уснуть за рулём, значит погибнуть, а тут – ни кюветов, ни канав – бескрайняя степь. Рассказали мне так-то историю:
Одинокий казах решил продать дом — сын позвал в Целиноград, теперешний Нурсултан, прости Господи. Дом посреди степи с тополем во дворе, и вокруг на семь вёрст ни души.
Покупатель:
— я куплю у тебя дом, но ты должен спилить этот тополь.
— зачем?
— степь не видно.
Правда, чтобы полюбить этот край не обязательно быть казахом.
Конечно в те годы казахи жили гораздо скромнее чем теперь. Обратился как-то один из них с просьбой привезти землицы на крышу. Нам ведь это ничего не стоило. Экскаватор зачерпнул пару-тройку ковшиков целины, самосвал выгрузил и крыша готова. Люди на всей Земле одинаковы, благодарят, чем смогут. Наш пригласил в свою землянку, разлил «Московскую особую» по стограммовым стопкам, на закуску чай (без сахара), лаваш с топлёным маслом. Нас, как уважаемых гостей, он посадил за стол на лавку, сам же сел в позе лотоса на циновку. Говорит: мы так привыкли.
Вот таким образом наши воины проявляли свою доблесть. Хотя, доблесть — понятие относительное. Одно дело помочь аборигенам, а другое – истреблять здешнюю фауну, охотиться на сайгаков с автомобилей. Как сказал Владимир Семёныч : «Эту бойню затеял не Бог – человек». Наши «охотники» истребляли отнюдь не хищников словно врагов Отечества изматывая, загоняя их до смерти высокоскоростными ГАЗ-66, ЗИЛ-130.

Мы не делаем зла.
Мы не режем ягнят,
не приносим вреда,
почему же казнят
люди нас без суда?
Гонят нас по степи
на широкий простор,
свет глаза нам слепит,
душу вынул мотор.
Страх сочится из пор
от светящихся трасс.
Нас стреляют в упор,
в спину, в профиль и в фас.
Прислониться б к кусту
от губительных фар!
Кровь вскипает во рту
превращается в пар.
Сзади крики: «Ату-у-у!»
Я не чувствую ног.
«В темноту, в темноту…
не сдавайся, сынок,-
мне сигналит вожак,-
будь же ты молодцом,
мне уж не убежать —
начинили свинцом,
ты же будь молодцом»

Он рванулся… прыжок…
своей смерти назло
Кровью залит движок
Его тело вросло
в лобовое стекло.

Ну же, дети степей,
вы не знавшие плеть,
чашу воли
испей-
те,
Да,
надо успеть…

Сайгак (кто не знает) – разновидность антилопы, обитает в Средней Азии. Раньше его популяции встречались и на Кавказе, и в европейской части СССР (в Астраханской области, в Калмыкии), теперь этот вид животных занесён в красную книгу по причине массового истребления. Как тут не вспомнить «Охоту на волков» с вертолётов Владимира Высоцкого. Здесь же «охота» велась с автомобилей. Выслеживалось стадо, а затем начиналось преследование и расстрел. Сайгака очень трудно догнать даже на автомобиле, он развивает скорость до 80 км/час. Наши господа ахвицера и товарищи прапорщики, не смотря на строгие запреты начальства, случалось тоже принимали участие в травле этих животных. Поедут бывало проверять караулы на дальние рубежи, как не порезвиться. Очень уж велик соблазн. Это чеховскому персонажу стыдно перед собакой, а нашему современнику только в кайф. Да и трофей (рог мужеской особи) привезти «на большую землю» очень даже лестно. Правда, если это станет известно командованию, пощады не жди. Гауптвахта — самое малое что может ожидать охотников за антилопами. Одна загвоздка – офицерская гауптвахта только в Семипалатинске, а туда – не менее 400 км. Потому наш комполка договорился с местным начальником УВД, майором милиции Калтымбековым Магометом Усмановичем и тот принимал штрафников с большим радушием.
Но об этом чуть позже.

Капитан Клюквин, кстати, был не то чтобы охотник, но любил погонять зайцев во время ночных выездов. Техника простая – заметил зайца на пути, включил дальний свет и начинай преследование, тот уже не свернёт бежит в полосе пока не встретится с бампером. Признаюсь мне претила такая «охота».
Клюквин был душой компании, весельчак, пьяница и баламут. Шага не сделает чтоб кого-нибудь не разыграть.
Идёт, к примеру, навстречу сослуживец, он ему:
— Я твою фотографию видал.
Тот не ожидая подвоха:
— Где?
— На трансформаторной будке, Вооо! – изображая знак «не влезай — убьёт»

Бывало напьётся и в гарнизонную гостиницу – от сторонних глаз, проспаться.
Прибыл к нам на службу врач капитан Абдурахманов. Знакомится со всеми, кто находился в комнате в данный момент: Николай Иванович.
Протягивает руку Клюквину:
— Николай Иванович.
Тот, ещё не продирав глаза, увидел азиатскую физию:
Что?! Ты скажи как тебя по-настоящему звать!
— Кахрамон.
— Ну так и скажи Ахламон .
Полагаю вот из-за таких шутников и прочих «Великороссов- Держиморд» наши азиатские братья по разуму не долго раздумывали в 91 ом, когда появилась возможность уйти в свободное плавание.
Разыгрывал он не только подчинённых, друзей, но и умудрялся шутить даже с командирами.
— Товарищ майор, тут приходили вас искали двое! (это он пропагандисту полка)
— Кто?
— Один с кадилом и двое с лопатой.
И ему сходило с рук.
Будучи дежурным по части: докладывает и.о. командира:
— «Товарищ п/п-к во время моего дежурства происшествий не случилось, за исключением Жучка сдохла!» Кто же не знал армейскую шутку про Жучку*:
— Когда ты уже будешь серьёзным, Клюквин? Что у тебя тут творится? (Около штаба вели прокладку кабеля и ещё не зарыли)
— Товарищ полковник, щас здесь будет ровно.
— Ох допрыгаешься ты, капитан.
И допрыгался таки. Однажды (из ревности) разукрасил жену как новогоднюю ёлку.
И кого ревновать. Она работала гарнизонной поварихой, рано встаёт, идёт в столовую, сделает заготовки к завтраку, бежит домой, отправить детей одного в школу, другого в садик.
Он же как-то проснулся в 7 часов – её нет. Видно не с той ноги встал: «иб…ся сука», ну и вломил ей по приходу.
На сей раз ему не сошло, пришлось таки познакомиться с Магометом Усмановичем.
Её в госпиталь, его на «гаутвахту» на 5 суток.
О как же обожал нашего брата сей блюститель закона по гражданской части.
Первое, с чего начинал этот «чингизхан», собственноручно срезал пуговицы на брюках арестанта со словами «дэржи штаны». Но самое интересное было потом, когда сердобольная жена приносила мужу передачу, нащальник принимал котелок с пловом или с супом, запускал туда потную пятерню, снимал пробу, вылавливал самое вкусное, и затем, вытирая жирные пальцы о край посуды, протягивал арестанту: «на, ещь». Какой там уже «ещь».
Проштрафившиеся офицеры чуть ли не на коленях умоляли командира: «всё что угодно, голубчик: строгача… вплоть до неполного служебного, только не отправляйте в КПЗ к Магомаду.
Известно, честь у восточных славян испокон веков ставилась превыше всего. Это отразилось и в Судебнике Ярослава Мудрого «Русской Правде». К примеру, за удар кулаком равным равного (по статусу) обидчик платил, помнится, штраф от 3 до 5 гривен, тогда как за удар батогом аж 12. Так уж издревле повелось, русский человек готов терпеть боль, муки, всё что угодно, только не унижение. В Российской Империи не только в знатных кругах, но и в простонародье, обида причинённая в драке считалась менее тяжким оскорблением нежели обычная пощёчина.

——————

* Ком.полка:
— Какая Жучка?
-Да наша собака, караульная.
— постой-постой, а от чего она сдохла?
— конины объелась
-какой конины?
— да наш же Пегий околел, всю ночь на нём воду возили.
— зачем?
— как, а вы разве не знаете, штаб тушили.
— а где нач.штаба?
— штаб сгорел, знамя сгорело, начальник штаба застрелился.

.

Use Facebook to Comment on this Post

Осенняя тема

Вадим Ильич Росин

   Перелистывая страницы собратьев по перу, часто ловлю себя на мысли, что проявляю больший интерес к теме осени, не жалея при этом ни времени, ни сил.
   Сразу оговорюсь, не всё из прочитанного, того, что нравится  другим читателям (судя по рецензиям), понравилось и мне. Пишут многие – душа требует, но не у всех выходит одинаково хорошо, видно «душа» у  нас у всех всё же разная.
   «Поэт совершенно свободен в своём творчестве, и никто не имеет права требовать от него, чтобы зелёные луга нравились ему больше, чем публичные дома… поэты интересны тем, чем отличаются друг от друга, а не тем, в чём они подобны друг другу» / А.Блок/.
   Всякое творчество требует от нас т. н. «вдохновения» и свободы, полного раскрепощения.
Гении тем и отличаются от простых людей, что могут творить в любой обстановке.
Моцарту, Пушкину не было надобности запираться в отдельный кабинет, чтобы создавать  свои шедевры.
    Осенняя тема, не смотря на сильнейшее притяжение, может вызвать и обратную реакцию. если не отторжение, а порой и (полагаю временное) раздражение:

Не пишИте про осень – ей-богу, она надоела; 
тривиальная тема, банальные строки и китч. 
Рифмоплетство – отрава уму (может, польза для тела?). 
Вообще, кто всем дал установку? Кто выкинул клич? 
Каждый год появляются пошлые глупые строки 
про осенние листья, про грусть и, конечно, про дождь./С. Гонсалес/
http://www.stihi.ru/2015/09/07/5540

Владимир Оттович Мельник
Ответ Семену Гонсалесу:

Ну, не хочется писать, так не пиши –
Ручки выброси, сломай карандаши!
Для кого-то может именно сейчас
Прелесть осени открылась первый раз.
Вот стоит он оглушенный красотой,
Поэтический включается настрой.
Что ему твоё брюзжание, скажи?
Это для него сюрприз готовит жизнь –
Муки творчества и бешенный восторг,
Много ль смысла начинать на темы торг?
Вспомни молодость и первые стихи –
Разве мало в них дождей и чепухи?
Так что, друг маститый, лучше не греши –
Сам не хочешь – ради Бога, не пиши.
Надоела тема и корявость новичков?
Не читай про осень вовсе ничего.
На прощание секретом поделюсь:
Благодатней темы нет, чем дождь и грусть.


   На сайте (стихи.ру) не так уж и мало талантливых людей, которые пишут, якобы, для себя, но доставляют радость и другим. Есть, и таких не мало, создав что-то действительно стоящее, тут же выдыхаются и далее плодят какие-то выкидыши; возможно голову вскружило количество хвалебных отзывов, или ещё что-то…. 
   Но сколько, воистину чудных, правдивых описаний зарисовок, набросков  великолепных пейзажей, акварелей, этюдов, картин, доставивших,  полагаю не мне одному, истинное наслаждение от знакомства с ними.
Я (умышленно) не стану называть авторов понравившихся мне работ, чтоб не обижать других.
Самооценка, хоть и самая верная оценка творческого человека, но не редки и исключения.

   Ниже я привожу некоторые работы признанных мастеров (классиков) связанные с осенней темой:

Н.А.Некрасов:

Славная осень! Здоровый, ядреный
Воздух усталые силы бодрит;
Лед неокрепший на речке студеной
Словно как тающий сахар лежит;

Около леса, как в мягкой постели,
Выспаться можно — покой и простор!
Листья поблекнуть еще не успели,
Желты и свежи лежат, как ковер.

Славная осень! Морозные ночи,
   Ясные, тихие дни…
Нет безобразья в природе! И кочи,
И моховые болота, и пни —

Всё хорошо под сиянием лунным,
Всюду родимую Русь узнаю…
Быстро лечу я по рельсам чугунным,
Думаю думу свою…


Баратынский Е.А.

И вот сентябрь! замедля свой восход, 
Сияньем хладным солнце блещет, 
И луч его в зерцале зыбком вод 
Неверным золотом трепещет. 
Седая мгла виется вкруг холмов; 
Росой затоплены равнины; 
Желтеет сень кудрявая дубов, 
И красен круглый лист осины; 
Умолкли птиц живые голоса, 
Безмолвен лес, беззвучны небеса! 

И вот сентябрь! и вечер года к нам 
Подходит. На поля и горы 
Уже мороз бросает по утрам 
Свои сребристые узоры. 
Пробудится ненастливый Эол; 
Пред ним помчится прах летучий, 
Качаяся, завоет роща, дол 
Покроет лист ее падучий, 
И набегут на небо облака, 
И, потемнев, запенится река. 

Прощай, прощай, сияние небес! 
Прощай, прощай, краса природы! 
Волшебного шептанья полный лес, 
Златочешуйчатые воды! 
Веселый сон минутных летних нег! 
Вот эхо в рощах обнаженных 
Секирою тревожит дровосек, 
И скоро, снегом убеленных, 
Своих дубров и холмов зимний вид 
Застылый ток туманно отразит.
………………………….. 
 
Ф.И.Тютчев

      *  *  *
Есть в осени первоначальной
Короткая, но дивная пора – 
Весь день стоит как бы хрустальный,
И лучезарны вечера.

Где бодрый серп гулял и падал колос,
Теперь уж пусто всё – простор везде,-
Лишь паутины тонкий волос
Блестит на праздной борозде.

Пустеет воздух, птиц не слышно боле,
Но далеко ещё до первых зимних бурь –
И льётся чистая и тёплая лазурь
На отдыхающее поле.


А.Плещеев 
 
Осень наступила,
Высохли цветы,
И глядят уныло
Голые кусты.
 
Вянет и желтеет
Травка на лугах,
Только зеленеет
Озимь на полях.
 
Туча небо кроет,
Солнце не блестит;
Ветер в поле воет;
Дождик моросит.
 
Воды зашумели
Быстрого ручья,
Птички улетели
В тёплые края.

А.А.Фет

Как грустны сумрачные дни
Беззвучной осени и хладной!
Какой истомой безотрадной
К нам в душу просятся они!

Но есть и дни, когда в крови
Золотолиственных уборов
Горящих осень ищет взоров
И знойных прихотей любви.

Молчит стыдливая печаль,
Лишь вызывающее слышно,
И, замирающей так пышно,
Ей ничего уже не жаль.

А.Н.Майков

*  *   *
Осенние листья по ветру кружат
Осенние листья в тревоге вопят:
«Всё гибнет, всё гибнет! Ты чёрен и гол,
О лес наш родимый, конец твой пришёл!»
Не слышит тревоги их царственный лес.
Под тёмной лазурью суровых небес
Его спеленали могучие сны,
И зреет в нём сила для новой весны.

  К.Бальмонт

Поспевает брусника,
Стали дни холоднее,
И от птичьего крика
В сердце стало грустнее.

Стаи птиц улетают
Прочь, за синее море.
Все деревья блистают
В разноцветном уборе.

Солнце реже смеется,
Нет в цветах благовонья.
Скоро Осень проснется
И заплачет спросонья.
 
 
Валерий Брюсов

Сухие листья, сухие листья,
Сухие листья, сухие листья,
Под тусклым ветром, кружат, шуршат,
Сухие листья, сухие листья,
Под тусклым ветром сухие листья,
Кружась, что шепчут, что говорят?

Трепещут сучья под тусклым ветром;
Сухие листья, под тусклым ветром,
Что говорят нам, нам шепчут что?
Трепещут листья, под тусклым ветром,
Лепечут листья, под тусклым ветром,
Но слов не понял никто, никто!

Меж черных сучьев синеет небо,
Так странно нежно синеет небо,
Так странно нежно прозрачна даль.
Меж голых сучьев прозрачно небо,
Над черным прахом синеет небо,
Как будто небу земли не жаль.

Сухие листья шуршат о смерти,
Кружась под ветром, шуршат о смерти:
Они блестели, им время тлеть.
Прозрачно небо. Шуршат о смерти
Сухие листья,- чтоб после смерти
В цветах весенних опять блестеть!
   
 
Г. Гейне:

          *  *  *
Небо серо и дождливо.
Город жалкий, безобразный,
равнодушно и сонливо 
опоясан Эльбой грязной.

Всё как прежде, глупость та же,
Те же люди с постной миной. 
Всюду ханжество на страже
с той же спесью петушиной.

Юг мой!  Я зачах в разлуке 
с небом солнечным, с богами, 
в этой серости и скуке  
в человеческом бедламе.

                *  *   *
Влачусь по свету желчно и уныло.
Тоска в душе, тоска и смерть вокруг.
Идёт ноябрь, предвестник зимних вьюг.
Сырым туманом землю застелило.

Последний лист летит с берёзы хилой.
Холодный ветер гонит птиц на юг.
Вздыхает лес, дымится мёртвый луг.
И – боже мой! – опять заморосило.


Блейк Уильям. К осени

Запятнанная кровью винограда,
Отягощенная плодами Осень,
Мой кров укромный не минуй, настрой
Свой голос в лад моей свирели свежей,
Чтоб года лучшим дочерям плясать!
Спой песню о цветах, плодах и злаках.
«Тугой бутон раскрыл светилу полдня
Свои красы; по всем прожилкам с дрожью
Текла любовь! Цветы венков свисали
Над лбом рассвета и зари вечерней
Стыдливыми щеками. Разразилось
Под перистыми облаками Лето.
Воздушных духов кормит сладкий запах
Плодов; снует на легких крыльях радость
По саду, заливаясь меж ветвей».
Так пела Осень у меня в гостях,
Но молча за угрюмые холмы
Ушла, златую ношу сбросив с плеч.
 
          А.С.Пушкин

Уж небо осенью дышало, 
уж реже солнышко блистало, 
короче становился день, 
лесов таинственная сень 
с печальным шумом обнажалась, 
ложился на поля туман, 
гусей крикливых караван 
тянулся к югу : приближалась
 довольно скучная пора ; 
стоял ноябрь уж у двора
                  *
Настала осень золотая.
Природа трепетна, бледна, 
как жертва пышно убрана…
………………………………
   
                      *
Унылая пора – очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса.
Люблю я пышное природы увяданье,
 в багрец и золото одетые леса.

В их сенях ветра шум и свежее дыханье;
и мглой волнистою покрыты небеса, 
и редкий солнца луч и первые морозы 
и отдалённые седой зимы угрозы.

Лермонтов М.Ю.

Листья в поле пожелтели,
И кружатся, и летят;
Лишь в бору поникши ели
Зелень мрачную хранят.
Под нависшею скалою
Уж не любит меж цветов
Пахарь отдыхать порою
От полуденных трудов.
Зверь отважный поневоле
Скрыться где-нибудь спешит.
Ночью месяц тускл и поле
Сквозь туман лишь серебрит.

А. Толстой

Осень. Обсыпается весь наш бедный сад,
Листья пожелтевшие по ветру летят; 
Лишь вдали красуются, там, на дне долин,
Кисти ярко – красные вянущих рябин.
Весело и горестно сердцу моему,
Молча твои рученьки грею я и жму,
В очи тебе глядючи, молча слезы лью,
Не умею высказать, как тебя люблю.

А.А.Блок
                              *
Осенний вечер был, под звук дождя стеклянный 
решал всё тот же я мучительный вопрос, 
когда в мой кабинет огромный и туманный 
вошёл тот джентльмен и с ним лохматый пёс….

                              *
Медлительной чредой нисходит день осенний,
медлительно крутится жёлтый лист,
и день прозрачно свеж, и воздух дивно чист – 
душа не избежит невидимого тленья.

Так, каждый день стареется она,
И каждый год, как желтый лист кружиться,
Всё кажется, и помнится , и мнится, 
Что осень прошлых лет была не так грустна. 

С.А.Есенин

В чаще можжевеля по обрыву осень, 
рыжая кобыла чешет гриву,
и целует на рябиновом кусту 
язвы красные незримому Христу.

  
 И.Бунин

Осень. Чащи леса. 
Мох сухих болот. 
Озеро белесо. 
Бледен небосвод. 
Отцвели кувшинки, 
И шафран отцвел. 
Выбиты тропинки, 
Лес и пуст, и гол. 
Только ты красива, 
Хоть давно суха, 
В кочках у залива 
Старая ольха. 
Женственно глядишься 
В воду в полусне –
И засеребришься 
Прежде всех к весне. 

 
Осень. В.Набоков

И снова, как в милые годы
тоски, чистоты и чудес,
глядится в безвольные воды
румяный редеющий лес.

Простая, как Божье прощенье,
прозрачная ширится даль.
Ах, осень, мое упоенье,
моя золотая печаль!

Свежо, и блестят паутины…
Шурша, вдоль реки прохожу,
сквозь ветви и гроздья рябины
на тихое небо гляжу.

И свод голубеет широкий,
и стаи кочующих птиц —
что робкие детские строки
в пустыне старинных страниц… 


Эдуард Асадов

Багряные листья, словно улитки,
Свернувшись, на влажной земле лежат.
Дорожка от старой дачной калитки
К крыльцу пробирается через сад.

Тучки, качаясь, плывут, как лодки,
В саду стало розово от рябин,
А бабушка-ель на пне-сковородке
Жарит румяный солнечный блин.
………………………..


Б.Пастернак. Золотая осень  

Осень. Сказочный чертог, 
Всем открытый для обзора. 
Просеки лесных дорог, 
Заглядевшихся в озера. 

Как на выставке картин: 
Залы, залы, залы, залы 
Вязов, ясеней, осин 
В позолоте небывалой. 

Липы обруч золотой — 
Как венец на новобрачной. 
Лик березы — под фатой 
Подвенечной и прозрачной. 

Погребенная земля 
Под листвой в канавах, ямах. 
В желтых кленах флигеля, 
Словно в золоченых рамах. 

Где деревья в сентябре 
На заре стоят попарно, 
И закат на их коре 
Оставляет след янтарный. 

Где нельзя ступить в овраг, 
Чтоб не стало всем известно: 
Так бушует, что ни шаг, 
Под ногами лист древесный. 

Где звучит в конце аллей 
Эхо у крутого спуска 
И зари вишневый клей 
Застывает в виде сгустка. 

Осень. Древний уголок 
Старых книг, одежд, оружья, 
Где сокровищ каталог 
Перелистывает стужа.
 

Берегиня Осень

Марина Царь Волкова

В чудном свете полнолунья —
Дымке серебристо-синей,
Лёгкой, 
Златовласая колдунья,
Озорная Берегиня
Ловко
Танцевала обнажённой
Меж берёз и красноствольных
Сосен.
И ласкал её влюблённый
Ветер краем крыльев вольных.
Осень…
Небо полно звёзд слепящих,
Лес укутался туманом
Плавным,
О земном и настоящем
Пели звёзды ей — о самом
Главном.
Растревожила виденьем —
Танцем дерзким и манящим —
Дева.
И в восторге и смятенье
Вдруг на зов её пьянящий
С древа
Стражи леса векового,
Из дубравы выйдут древней,
Спросят:
— Роду-племени какого,
Как зовут тебя, Царевна?
— Осень…


Лара Гринн

осень нахлынула – 
яркая, быстрая, дерзкая, страстная..
клен не сумел устоять перед ней – полыхает огнем..  
только опомнился – ветер и дождь.. 
и погода ненастная
рвет его чувства..
 
но осень мечтает уже не о нем..

броская, смелая, пылкая, властная – 
осень заполнила..
дни и мгновения, ночь волшебством наполняя из снов..
чарам поверил? 
a зря..
она утром их даже не вспомнила..
было ли чудо?

обмякли значения сказанных слов..

непредсказуема? 
– да, но зато до чего ж самобытная..
нервы натянуты.. 
игры на грани.. 
сметая покой,
легкая, гибкая, резвая и.. 
                                       ненасытная,
вспыхнула осень..

и вихрем меня унесла за собой..


Осень плачет навзрыд…
Лара Гринн

Осень плачет навзрыд…  
             Листья стынут под тяжестью слез…
Небо смотрит на землю 
             своим непрощающим взглядом…
Белый танец забыт 
             волновавших так летом берез…
И я осени внемлю, 
             отдавшись дождя серенадам…


Под остывшей листвой 
             еще кроется капля тепла…
Саван бархатных стаек, 
             раскиданных так неумело,
Навевает покой… 
             Душу в светлый чертог завела
Эта спутница тайны… 
             И я озираюсь несмело…


Воздух легкий струится 
            сквозь дымку обугленных лет…
Ветви прошлых событий 
            отчетливо переплетая,
Осень влажною спицей 
            мне радужный вяжет рассвет…
Сквозь причудливость нитей 
            желаний забрезжила стая…


Осень плачет навзрыд… 
           Листья стынут под тяжестью слез…
И подкравшейся проседью 
           лес онемевший окутан…
Только что-то манИт… 
          в переливах навеянных грез….
И заплаканной осенью 
          мне почему-то уютно…


Осенний вечер
Вадим Ильич Росин

Погожий день у нас теперь довольно редок. 
Бог Ра струил с небес багровые лучи,
как будто нам в любви он клялся напоследок.
Но лучше мы о том давайте помолчим.

Я ощущал душой величие покоя.
Последний солнца луч взметнулся и погас. 
Лишь слабый ветерок заигрывал с листвою,
о чём-то с ней шепчась в вечерний этот час.

А хмурый день совсем вдруг перестал сердиться.
невидимой рукой мешал сурьму и медь,
давая как бы шанс нам вволю насладиться
своею красотой пред тем как умереть.


                          17.10.2013г
Осень. Костёр.
Капитан Буратино
                     В.О.
Аляповата и пестра,
Нелепым золотом одета.
Присела Осень у костра,
Где без следа сгорало Лето.

Гасила, падая, листва
Свет фонаря в озябшей луже
И листьев мелкая плотва
В реке плыла, не веря в стужу…

Огня сухие языки
В ладони тыкались, слабея,
Когда его кормил с руки,
Стихами, что писал тебе я.

Мы твердо знаем — все обман!
И  наш диагноз зол и точен…
Но Лета с Осенью роман
Так восхитительно порочен…


Н.Заболоцкий

Сыплет дождик большие горошины, 
Рвется ветер, и даль нечиста. 
Закрывается тополь взъерошенный 
Серебристой изнанкой листа. 
Но взгляни: сквозь отверстие облака, 
Как сквозь арку из каменных плит, 
В это царство тумана и морока 
Первый луч, пробиваясь, летит. 
Значит, даль не навек занавешена 
Облаками, и, значит, не зря, 
Словно девушка, вспыхнув, орешина 
Засияла в конце сентября. 
Вот теперь, живописец, выхватывай 
Кисть за кистью, и на полотне 
Золотой, как огонь, и гранатовой 
Нарисуй эту девушку мне. 
Нарисуй, словно деревце, зыбкую 
Молодую царевну в венце 
С беспокойно скользящей улыбкою 
На заплаканном юном лице. 

 
Ирина Бабич  

Деревья аркою склонились к тротуару,
Плечом плеча касаясь и сплетая руки.
Колдунья-осень тихо ходит по бульвару,
Пророча с летом жарким скорую разлуку.

Она, то грустью непонятной одержима,
Замрет, разглядывая мир в точеных рамах,
А то вдруг смехом удивит неудержимым,
Огнем румянец на щеках горит багряный.
……………………………..


Пётр Гуреев

Воздушно-легкой паутинкой
Спустился ласковый Сентябрь,
Он старую завел пластинку
И для меня и для тебя.

Осенний блюз звучит грустинкой
Своей печали, не тая,
По лета чудного, картинке,
По звонкой трели соловья.

Но я люблю вот эту грусть,
Ее романсы и напевы;
Пусть завораживает, пусть,

Многоголосьем месяц Девы,
Пленяет негой Бабье Лето
В строке осеннего сонета.


Осень.Диана Рыжакова

Хочу быть причиной потопа,
Кружить по дворам в золотом,
Чтоб хвоя под мокрые стопы
Безвольным стелилась ковром.

Медовые мыси по древам
Растёкшися на янтари,
Русалочьим сладким напевом
Сбивали с пути, одарив.

Салюты, балы, кринолины,
Виват, королева! Порыв…
И ворохи шкурок змеиных
Срываются, солнце затмив.
……………………..

Осенняя тоска
Нонна Рыбалко

Нам ранняя осень несет мимолетную ласку —
кого-то обманет, хоть взгляд равнодушен и пуст.
Мрачны умирающей Флоры холодные краски,
чечетку дожди отбивают на плоскости чувств.

И то, что я осенью стала себе антиподом,
расставшись на время с привычными многим клише,
возможно, совсем не зависит от времени года,
а лишь от печали, что медленно тлеет в душе.

Я в сумраке осени съёжилась птицей продрогшей,
и ветер безжалостно память во мне ворошит.
Возможно, причиной дождей, что идут за окошком,
является туча утратившей веру души.

2012

Музыка осени. Валерий Доронкин

Отгремели  летние  фанфары!
Паутина  в  воздухе  блестит.
Под  свирель  в  пустынном  парке  старом
Музыка  осенняя  грустит.

Птицы  сбились  в  стаи.  Песнь  разлуки
Тихо  льётся  с  выцветших  небес.
И  под  элегические  звуки,
Как  слезу,  листву  роняет  лес.

Простудившись  в  мороси  тумана,
Стонут  ели  под  пассаж  ветров,
И  хорал  незримого  органа
В  их  вершинах  мрачен  и  суров!

Отголоски  прошлого  тоскуют
В  блёклых  снах  полуувядших  роз.
Лишь  пленит,  обманет,  очарует
Золотая  песенка  берёз!


Осеннее piano

Евгений Багрянцев

Два дня как расступились облака,
затихли ветра жалобные стоны.
А миссия берёзы — нелегка:
сиять благообразием иконы —

для русской неразгаданной души, —
как символ неоконченной главы… И
не экспонаты, и не муляжи,
а трепетные символы, живые

под синью неба золотом горят,
проникнуты спокойствием, смиреньем,
растроганный притягивая взгляд
необратимым вечности мгновеньем.

Среди стволов, на фоне бересты,
шурша меланхолическим piano,
витают пожелтевшие листы
прочитанного летнего романа.

Что же такое Осень?
Андрис Сайнио считает:

Осень – это когда 
Тучи на небе хмурятся.
Осень – это беда – 
Сырость и грязь на улицах.

Осень – это обман 
Светлого дня беспечного.
Осень – это туман 
И пелена над речкою.

Осень – это игра 
Ярких лучей по лужицам.
Осень – это пора 
Листьев, что в вальсе кружатся.

Осень – это этап
Зрелости и взросления.
Осень – это как та, 
Чья красота — спасение.

Осень – это всегда 
Краски природы разные.
Осень – это когда, 
Сердце грустит и празднует.


Осенний этюд
Наталья Сколдина
                  
Что делать мне с моими тайнами,
кому их вслух…?
Осенний дождик всё печальнее
бьёт по стеклу.

День за окном — в туманном мареве, —
сер и уныл.
Дождь листьев огненное зарево
водой размыл.

Вчера бродили мы аллеями,
листвой шурша…
Как влажным воздухом под елями
легко дышать!..

Мелькали рыжие и жёлтые
оттенки охр.
И дёрн, усыпанный иголками,
был в парке мокр.

Рябины кисть краснела кадмием —
быть холодам!
Но есть в морозы беспощадные
для птиц еда.

А где листва лежит охапкою,
наткнулся взор
на белый столбик с пёстрой шляпкою:
— Ба… мухомор!..

Сегодня вряд ли выйдешь из дому:
с утра дождь льёт.
Плед… Книжка… Кофе бы не выплеснуть
на переплёт.

Теряет очертанья комната…
И сниться сон:
мне солнце плавленное золото
струит в лицо!

Я вижу деревца зелёные,
в ромашках луг.
Нет…  ныне солнце, утомлённое,
ушло на юг.

Стал холоднее и печальнее
простор полей,
и шлёт курлыканье прощальное
клин журавлей.

Сгустились сумерки осенние —
Полны тоски.
Но в эти тихие мгновения
Текут стихи…

октябрь 2015 г.


Ах, вы листья-листики…
Кузнецов Олег

Ах, вы листья-листики – золотые птички,
И вольготно ж нынче вам над землёй порхать,  
Матушка-берёзонька расплела косички…   
Оттого и вольная выпала вам, знать.

Что ж, летите малые – поживите вольно,   
Сколько там отыщется нового кругом,  
А берёзке осенью и того довольно,     
Что вам этак радостно в золоте своём.

                                   15.11.13г.
Стекает осень по стеклу
Марианна Вьен

стекает осень по стеклу
беззвучно, бестолково.
сентябрь на дождь обычно скуп,
а ты на просто слово.
не льет, не кружит, не свистит,
лишь изредка коснётся 
листком упавшим… 
отпусти
на этом перекрестке, — 
и ветер с запахом дождя,
и капли, что осколки…
тебе за мной туда нельзя.
я выживу… ведь осень.
а ты храни… храни тепло — 
не растеряй, не комкай.

закат отчаянно лилов,
молчанье слишком громко…

16.09.2016

 Осень. Дождь. Непогода
Вiкторiя Всесвiт
    
Осень. Дождь. Непогода.
Утлый ковшик листа
Погружается в воду.
И моя красота

В тёмном зеркале тонет —
Под глазами — круги.
В онемение комнат
Не проникнут шаги.

Одинокое ложе
Холоднее всех зим.
Я тоскую всей кожей
По объятьям твоим.

12.05.2000

Такая осень
Владимир Сорочкин

Такая осень – памятник почти
По лету прошуршавшему Гольфстриму,
Безличным строкам августа – прочти
И выбрось за ненадобностью в зиму. –

За ней не поспеваю даже я,
Когда она спешит дорожкой рая,
На жерновах беспечного дождя
Чугунную листву перетирая.

И можно ждать блаженную пургу,
Спасительную вьюгу и проруху,
Рисуя треугольник на бегу
От всех и вся – по замкнутому кругу.



Элегия
Михаил Свищёв

В стеклянной шкатулке найди подходящий лоскут,
зажмурь левый глаз и взгляни, словно новый Кутузов,
как русская осень привычно сжигает Москву
и путает карты последним, случайным французам.

Задумчивый дворник разводит сырые костры.
В конце октября, на окраине третьего Рима,
вдыхай этот запах, бессмысленный запах листвы,
гляди, как отечество сладким становится дымом.

Чадят незабудки, пылает сухой остролист,
что город, что сердце – чем чище, тем значит, бездомней.
И службы спасенья никем не спасенных столиц
пушистой золой раздают их по детским ладоням.

На прежних погостах желтеют пустые холмы,
и мёртвые тени привычно выходят на сцену.
…И тени живых подпирают кирпичные стены,
в конце октября, на подмостках грядущей зимы.

Марина Царь Волкова (Страница Вторая)
Осенние зарисовки
не мог обойти стороной такую красоту:

***
Разрумянился закат, и в цвет брусники 
растеклась по небу жаркая Заря.
Равноденствие. Лучей вечерних блики 
тонут в зареве лесного янтаря.  
Отдыхать уже готовится Природа, 
хлад пронизывает реки до глубин. 
Осень, нежная царевна, вечер года 
разукрасила рубинами рябин.
Я гляжу в её глаза и – нет, не трушу — 
урожай мой нынче горек да суров. 
Лишь бы холод не проник случайно в душу 
да не выстудил собой родимый кров. 
Ничего, что часто щиплет соль ресницы. В
ечера – всё так же сказочно тихи. 
Улетают в тёплый край года и птицы, 
а за ними – стайкой — песни и стихи.
Не вернуть, что было. Не узнать – что будет…
Но и сплетникам, и злыдням всем назло — 
я люблю тебя, как Солнце любят люди – 
за сияние и щедрое тепло.

***
Первых заморозков в воздухе следы,
лужи тёмные подёрнул тонкий лёд. 
И всё кажется — так близко до звезды, 
лишь подставь ладонь – и сразу упадёт.
В час волшебный, в самый нужный, добрый час, 
когда сердце так мечтает о тепле, 
загадай! Пусть счастье сбудется у нас. 
И у всех. И станет жизнь чуть-чуть светлей.
Мир смеётся. Он лишь капельку продрог.
В тишине звенят небесные ключи.
Равноденствие приходит на порог, 
улыбаясь ясным месяцем в ночи.
Звездопад опять сменяет листопад, 
недалёк уже и самый первый снег…
Пусть ни звёзд, ни листьев не позвать назад, 
всё вернётся непременно – по Весне.

Осенний пейзаж
Вадим Ильич Росин
(отрывок из поэмы»Фаида»)

Природа в путах колдовства
дышала миром и покоем,
лес, опоясанный рекою,
и опадавшая листва.
Лесная флора обнажалась,
стыд прикрывая пеленой.
К ней, словно к женщине больной,
испытываешь грусть и жалость.

Унылый вид и запах прели
рождает тихую печаль,
как элегические трели,
как догоравшая свеча.
Рассыпанные злата груды.
А чародейская рука,
смешав янтарь и изумруды,
простёрлась и на облака,
что плыли вдаль издалека,
невозмутимы, как верблюды.

Светило, словно исполин,
Пронзив их мощными лучами,
Открыло лик, сверкнув очами,
Пройдя над чашами долин,
И с лёгким облачком поспоря,
Вдруг воссияло на просторе!
……………………………….


Два осенних этюда
Ирины Бракман

           1.
Осенний ливень длинноногий,
Где полуголая земля,
По чёрным клавишам дороги
Слезой чеканил вензеля.

Ему смешны печали наши.
И паж себе. И господин.
Рождались флёровые башни
Из обескровленных осин…

            2.
Слетевший лист, рождённый летом,
В своём последнем марш-броске
Повис дырявым трафаретом
На паутинном волоске.

Ночами лунный свет крылатый,
Пух облаков стряхнув с колен,
Крыл кистью лист холодной мятой
Сквозь решето побитых вен…

                   сентябрь 2017г

Ах, осень!
 
Марина Рождественская

Ах, осень! — Клондайк для поэтов,
Сокровищ несметных гора.
Когда не хватает сюжетов,
Спасёт золотая пора.

Но очень становится сложно
Описывать осень в стихах.
Избегнуть почти невозможно
Сравнений, навязших в зубах.

Сродни золотой лихорадке
Усердные поиски слов.
Но все исключительно падки
На пару избитых цветов:

Листва, что на землю спадает —
(и это похоже на бред) —
Багряная и золотая
Оттенков других больше нет.

А к слову злосчастному «осень»
Созвучного не подобрать.
И рифма…конечно же «просинь»,
Нетленки украсит опять.

Калиновых ягод рубины,
Кораллы рябиновых бус…
Вот штампы любой писанины.
Непреодолимый искус

Для всех поголовно поэтов
Об осени выстрадать стих.
И я, написавшая этот,
Не оригинальней других.

2 сентября 2017 г.


Немного грустно…
Нина Уральская

Немного грустно: август на исходе,
В борьбе за жизнь листва теряет силы,
Всё чаще ветер северный, постылый,
Ночами песнь унылую заводит.

Срываясь с неба, звёзды светят ярче,
На землю падать — странная забава.
К рассвету иней студит ноги травам,
И первый луч в тумане солнце прячет.

Последний штрих — дописан триптих лета —
Над яблочным повидлом кружат осы…
Вчера — весна, а завтра снова — осень…
Уходит время жизни незаметно.

Второе имя Осени — Печаль!
Нина Уральская

Безжалостно деревья  треплет ветер…
Второе имя Осени — Печаль!
До слёз мне листьев падающих жаль,
Как память о давно ушедшем лете.

Дым тлеющих костров окутал землю,
Но не горит в любви взращенный лист!
А где-то там, играет пианист…
Томится грусть… мелодии той внемлет…

Заре туман не дарит рос-жемчужин,
Зима уже близка, берёт разбег…
Еще  чуть-чуть — сорвётся первый снег…
И заметёт надолго, и завьюжит…


Музыка осени
Лара Герц

Настраивает осень свой рояль,
Играет в парке до самозабвенья.
А листья облетающие — жаль,
И лета жаль ушедшие мгновенья.

Но разве эти дни не хороши?
Но разве эта музыка не тронет
Глубоких и прекрасных чувств души,
Что в золоте осеннем тихо тонет.

Срывает ветер листья с тополей,
И каждый лист — как знак на нотном стане.
Но ты об этих листьях не жалей,
Хоть парк прозрачней и безлюдней станет.

Пусть ветер эту музыку взметнёт
Туда, где зарождаются рассветы.
Потом дождём серебряным прольёт
На площади, зонты и парапеты.

Как дивно ноты осени звучат!
Адажио дождя звенит по лужам.
А листья, что сегодня облетят,
Родятся вновь, с мелодией не хуже.


Осенний дворик
Нелли Мышкина

Ах, эти старые дворы,
Негромкий шелест желтых кленов
И осень, девочкой влюбленной
Пускает яркие шары.
Они летят под облака,
Зеленый, желтый, темно-красный
И ветер шепчет им: « Пока!»
Дождем встречая день ненастный,
И грусть стекает синевой
На край неровного асфальта,
И звуки чувственного альта
В осеннем дворике со мной.

Осень. 
Владимир Тимошкин

Погода знатная стояла;
Красотка-Осень восхищала,
Пленяя изумлённый взор;
Гляделась в зеркала озёр,
Словно кокетка молодая,
Наряды пышные меняя,
Смущала синий небосвод
И в зеркале хрустальных вод,
Сама собою любовалась.
Вздыхая, зябко обнажалась
И освежалась в тишине,
Плескаясь в ледяной воде
Прекрасной, золотой Жар-птицей
И облачалась, как царица,  
В расшитый золотом наряд,
Надев браслет из янтаря,
Колье, серёжки из рябины,
Туманов белых пелерину,
Накинув из дождей вуаль,
Чтоб скрыть свою тоску-печаль;
Ждала свою красу-сестрицу 
Родную зимушку-царицу,
На пир за свой роскошный стол
Отдать ей царственный престол.

Отщебетала песни осень
Зоя Лаврова

Отщебетала песни осень,
Деревья сбросили листву,
Лишь вдоль дороги ягод гроздья
Бросают вызов в синеву.
Отголосила трубным криком,
Прощальным, стая журавлей
И растворилась в алом блике
За горизонтом на заре.
Но гроздья красные рябины
В хмельной наливке оживут:
Раздольной песней в вечер зимний
Напомнят осени салют…


Use Facebook to Comment on this Post

ТОВАРИЩИ ОФИЦЕРЫ

Командир дорожной роты капитан Крикун заходит в расположение.
Дежурный: Рота, смирно! Товарищ капитан, во время моего дежурства происшествий не случилось. Дежурный по роте младший сержант Синицын.
— Дайте вольно.
— Вольно!
Офицер внимательно вглядывается в лицо сержанта и вдруг багровеет: «бакенбарды отрастили, лёгкой жизни ищите, за решётку попадёте» — логическая цепь выстроена, верно ли? Что ж, от тюрьмы да сумы… В сопровождении дежурного через спальное помещение он проходит в умывальник и туалет. Заметив беспорядок, который на ходу спешит устранить дневальный, орудуя самодельной шваброй, не обращая внимания на вошедших, ротный кривится, бормочет: «гав –о и доски» и покидает помещение.
Если капитан Крикун приходил загазованный, то непременно начинал наводить порядки. Как-то заявился перед самым отбоем. Отпустил старшину и стал проводить с личным составом воспитательную работу, учить молодёжь уму-разуму. Когда капитан «принимал на грудь» в нём просыпался Макаренко. В тот день он был что называется вдрабадан.
Он ходил вдоль строя, опираясь на суковатую палку. Если бы не она, трудно сказать… Командир смотрел прямо таки свирепо, исподлобья и тростью подравнивал строй, и если кто высовывался бил по ногам.
— Товарищи солдаты, запомните, первый и главный пункт Устава Внутренней Службы: «командир всегда прав». Если вам кто-то скажет, что командир не прав, читай первый пункт. А что там написано?
Голос из строя: командир всегда прав.
— Правильно. Молодец. Я твою фотографию видал?
-Где, товарищ капитан?
-На трансформаторной будке, — ротный изобразил череп с перекрещенными костями как на пиратском флаге, при этом едва не свалился на пол. Потом долго ещё разъяснял «салагам» положения устава, на которых «зиждется воинская дисциплина и обороноспособнось Родины. Солдаты молча слушали высокопарную речь о «высоком призвании…, воинском долге…», попросту ахинею, которую нёс их «отец родной», с трудом ворочая языком. Наконец, видимо сам устал, он заявил: значит так, бойцы, сейчас я иду домой и если моя Люська мне не даст… я приду, буду вас е…ть! Всем всё ясно?»
Вполне понятно, какая же уважающая себя жена захочет приласкать это пьяное недоразумение.
И офицер сдержал своё слово. Пришёл он в расположение ещё более свирепый часа через два, когда все уже десятый сон видели. Тут-то всё и началось. Подъём –отбой, отбой-подъём и так до 10-12 раз…, причём на время – пока горит спичка. Не уложившимся, кого доставал, давал пинка, украшая процесс обучения и воспитания яркими пассажами из матерных слов, от которых солдаты падали со смеху.
На собственном опыте я убедился, чем больше самодуров в армии, тем крепче дисциплина. Боеготовность – тоже наверное. Настоящий командир не только на первых порах, а в течение всего времени службы не даёт расслабиться личному составу ни на минуту. Когда у тебя сегодня марш дневной, завтра — ночной, послезавтра полоса препятствий с полной выкладкой, в противогазе, забываешь обо всём, до койки бы доползти. Со старшиной Бизюмой «бойцы» хоронили окурки за 10 км от расположения. Это был натуральный Калигула. А до чего изобретательный по части наказаний. Но умел так обставить дело, убедить, что если силуминовый кран не будет гореть «как котовы яйца», то о боевой готовности можно забыть. Он обладал удивительной силой внушения думать только о службе и ни о чём более. Когда этот «самурай» ночевал дома, а когда в своей каптёрке, никто не знал. Если он давал задание выдраить туалет(с применением соляной кислоты), естественно до блеска, он рассказ сопровождался показом, чего нынешние младшие командиры не делают, боятся испачкаться. Этот вставал, осматривал поле деятельности,
указав на недостатки, уходил досыпать, тогда как солдат снова брался за дело, стремясь хоть часок выкроить для сна. Пять утра — до подъёма ещё есть время. Быстрее к старшине. Тот поднимается, приходит на «объект», скрупулёзно осматривает «фронт работ» и без 15 шесть благосклонно разрешает отбиться. А ровно в шесть вы уже слышите противный скрипучий голос и видите рачьи глаза сверлящие вас насквозь.
Справедливости ради стоит сказать, что требовательность их всегда сочеталась с отеческой заботой.
Случалось устраивали подчинённым культпоходы в цирк, в театр и даже на шефские вечера. Это давало лишний повод и покуражиться:
«А в кино нас водить будуть,? , — возмущался бывало старшина Бизюма, — а на случный пункт нас водить будуть? Одни пьянки да гулянки у вас на уме. Застоялые жеребцы, кросс по вам плачет!».
В отличии от него, добродушный хохол старшина Палий, не занимался ничем подобным. Бывало увидит, солдат «скучает» сразу находит ему дело: «товарищ солдат, ну шо вы ходытэ нудэтэсь, идить я вам задание дам. Ото цей мусор пэрэнэсыть суды, а завтра мы ему настояще мисто придумаем».
Однако порой их забота выходила боком. «Бойся данайцев дары приносящих».
На притчу «Замполит, что мать родная, командир отец родной», у солдата было своё понимание: «На хрена родня такая, лучше буду сиротой!»
В школе младшего комсостава старшина Хворост бывало не спустит солдата с табурета, пока мундир не будет на нём сидеть как на манекене.
Тот уже изнемогает: Товарищ старшина, нормально.
— Старшина Форост знает сам когда хорошо.
И «экзекуция» продолжается, сопровождаемая лекцией о портянках:
— Зимняя портянка хорошо вырабатывает тепло и впитует в себя влагу.
Летняя портянка так же хорошо вырабатывает тепло, но она его не удерживает, — подытоживает бывало старшина, подкрепляя свой постулат красноречивым отрицательным жестом указательного пальца правой руки. Академик!
Если подняться выше согласно табели о рангах – увидим то же самое.
Командир танкового полка полковник Макеев лично проверял у офицеров «заначку» и если у кого не оказывалось, «стыдил», поносил: «Вы мне смотрите! Доиграетесь… похоронить будет не в чем!»
Однажды «черно-бело-бордюрный» танковый полк удостоил своим вниманием зам командира дивизии по огневой подготовке полковник Лелюшенко (сын известного маршала бронетанковых войск, ранее мне приходилось встречаться с его племянником – человек высокой культуры). Сын – полная противоположность своему двоюродному брату.
Дежурный по КПП: «Товарищ полковник, разрешите узнать цель вашего прибытия?»
— Узнайте, товарищ сержант, — и поехал к штабу.
Навстречу выбегает (успели предупредить) зам командира полка подполковник Колодий. Докладывает.
Проходят в штаб.
Лелюшенко, казалось, рассеянно слушает доклад о состоянии дел в полку, оглядывается по сторонам.
Вдруг говорит: ну ка прикажи принести стол и табурет.
Колодий отдаёт распоряжение дежурному по штабу.
— Ставьте здесь (напротив плафона), Колодию: Залазь.
Тот кряхтя взбирается с табурета на стол. Лелюшенко сам подаёт ему табурет.
Тот взбирается выше.
— Видишь?
— Вижу.
— Что ты там видишь?
— Пыль (на плафоне).
— А теперь напиши х…й и слазь.
Чем не Чапай.
Мне довелось как-то (в музее) видеть анкету заполненную собственноручно Василием Ивановичем, после чего стала понятна природа анекдотов о нём.
«Образование – почти безграмотный.
Отчислен из академии из-за отсутствия по неизвестной причине.
Принимали ли участие в работе партийной организации и какое? – да, принимал, лично сформировал шесть полков»…..
Это конечно Вам не взносы собирать.
Требовать «серьёзности» от офицеров в среде равных себе не стоит.
Что там капитаны, майоры? — генералы играют «в жучка» на сборах и дурачатся как дети.
Командир дорожной роты капитан Крикун, пьяница, дебошир, «матершинник и крамольник» безбашенный, но случись, жизнь отдаст за солдата не раздумывая. Рассказывали, как он вытащил солдата из ледяной воды, когда наводили переправу через Одер, а потом водкой из своей фляги отпаивал, чтоб не заболел. Потому то, не смотря на его самодурство, никто на него не жаловался, разве что жена.
А дело было так. Собрался наш герой в гаштет – попить пивка. Его боевая подруга: -Я тоже пойду.
— Нечего тебе там делать, там одни мужики.
— Но я посижу лимонаду попью.
Увязалась, нет спасу:
— Я с тобой.
— Никуда ты не пойдёшь, принесу я тебе лимонаду.
Не тут то было.
Поворотил плечом, Люси — юзом по полу, ударилась о диван. Разрыдалась и пошла …. жаловаться на мужа. Куда? — К замполиту, куда же ещё.
Не случайно появился даже анекдот:
Муж жене: не был бы я партийный, убил
Жена: Слава КПСС, слава КПСС!
Так вот капитан Крикун не будь дураком, быстренько сбегал в «чепок», «принял на грудь», пришёл домой, разделся, улёгся в постель, взял конспект и лежит читает.
Слышит стучат.
— Войдите.
Входит замполит:
— Товарищ Крикун, так мол и так, Вы же примерный офицер, как вы могли, как, мол, вам не стыдно, почему вы, дескать, ведёте себя в быту недостойно? Вот вы избили свою жену… и она теперь боится домой возвращаться.
— Так заберите её к себе, товарищ майор, пока ваша жена не приехала, а мне не мешайте готовиться к политическим занятиям…
Замполит пробормотал что-то типа: «я этого так не оставлю» и ушёл обескураженный….
На следующий день совещание.
Всё как обычно, текущие вопросы, рутинная повестка.
После того как был отпущен младший комсостав,
вопрос «Об аморальном поведении командира дорожной роты капитана Крикун», оставили напоследок, «на закуску» так сказать.
Замполит излагает суть дела.
Выслушав его, командир части:
— Товарищ Крикун.
— Я — наш герой вскакивает, принимает стойку «смирно», руки прижав по швам.
— За что вы избили свою жену? – строго спрашивает командир.
— За незнание устава внутренней службы, товарищ (подполковник произносится как полковник) — чётко рапортует тот.
Долгая пауза.
Офицеры буквально офонарели.
Командир части, видимо сам не зная смеяться ему или плакать, выдавил наконец:
— Садитесь.
Собрание окончено.
— Товарищи офицеры, — командует командир части.
Все расходятся.

Use Facebook to Comment on this Post

Электрорадиоматериалы

из цикла «Мои университеты»
Известный американский физик Ричард Фейнман – личность незаурядная своеобразная, как в мыслях так и в поступках. Альберт Эйнштейн играл на скрипке, Ричард Фейнман – на саксофоне и на ударнике. Роднит их то, что оба они – большие учёные и большие дети, для которых занятие наукой – игра.
На этом принципе строилось и преподавание физики профессора Калифорнийского Технологического института Р. Фейнмана, о чём свидетельствует его IV томный курс лекций по физике, вышедший в СССР в 12 томах.
«Если в Третьей Мировой войне будут воевать атомными бомбами — цитировал профессор автора теории относительности, — то в последующих будут воевать дубинками, и будет вращаться наш земной шарик и долго-долго на нём будет пусто и тихо». И следуя логике учёного, продолжал: «если же волей случая, из космоса или путём длительной эволюции на Земле опять возродится разумная жизнь, то ключом к разгадке нашей цивилизации может стать одно лишь слово – АТОМ.
Итак, атом – основа всего сущего. И о том советовал крепко помнить наш «добрый гений», учитель физики Николай Семёнович, подкрепляя свой постулат шуткой: «а вы знаете, что 90 про’центов до’центов говорят «атo’м» и лишь 10 процентов говорят «а’том». Младшие классы он обучал математике, в старших преподавал физику. И вдруг нарисовался в техникуме. Сразу вспомнились его присказки: «Вы, ворона бескрылая, как вы попали на четвёртый этаж!?», «а вот вам, видите: Сотниченко… гусь тоже …, «не всякие подобные треугольники равны, не всякие равные треугольники подобны» Математическая логика его строилась на великой (китайской) мудрости: «ежели мы подойдём к одной стороне, то увидим одну сторону, ежели подойдём к другой стороне, мы увидим другую сторону. Отсюда следует прямая истина, что к какой бы мы стороне не подошли, мы ту сторону и увидим». Подобные шутки-прибаутки сыпались из него как из рога изобилия.
Учились же по принципу: мы ему не мешали вести урок, он нам… заниматься своими делами. Ощутил я всю пагубность метода Николая Семёновича только с приходом нового учителя Виктора Ананьевича, когда засветила на горизонте пара в четверти. Этот полуслепой человек, оказался настоящим мудрецом с железным характером, не допускал никакой клоунады на уроках, каждое слово у него подкреплялось делом. Слабая власть портит, развращает людей, тогда как строгость способствует полной самоотдаче. Эту истину я усвоил ещё тогда, в пятом классе.
Встреча с Николаем Семёновичем в новой ипостаси вызывала смешанное чувство. Наступали опять весёлые времена. Но я не знал радоваться мне или огорчаться — опять потянуло к ничегонеделанию, что могло отразиться не только на оценках, но и на стипендии.
«Ворон бескрылых» заменили «господа студенты», а учебники Ларичева, Пёрышкина с Родниной – Тареев с Михайловым.
— Не читаете Тареева, не читаете, господа студенты, выговаривал бывало нам Николай Семёнович.
На уроках физики он ставил в тупик «господ студентов» вопросами вроде: «Что такое Луна? Выслушав массу ответов самых невероятных: «спутник Земли, звезда, планета, небесное тело, болид, космическое тело», заинтриговав таким образом всех, Николай Семёнович констатировал: «Луна — свидетель всех свиданий на Земле» и потирая руки улыбался довольный.
Любил Николай Семёнович до самозабвения подшучивать над нашим братом, ставить в тупик:
— Девушка, когда у вас спрашивают «сколько время?» не вздумайте отвечать: вчера в Харькове был дождь.
— «нельзя горячую сковородку лизать языком» или «не следует и садиться на горячую плиту».
Нередко скатывался до примитива: «вот было весело, когда нашей маме ногу оторвало…»

Электрорадиоматриалы – это изоляторы и проводники, ещё и полупроводники, которые входили также в курс физики и радиотехники, поэтому не требовали от нас больших умственных затрат и проходили очень весело.
— Были ли вы Метро? – спрашивал учитель.
— Дааа!, — кричат все, хоть и мало кто был в Москве.
— Наверное видели, сколько там идёт кабелей?
И я тут же представил себе сверкающие позолотой и мрамором вестибюли Метрополитена и молодых мужчин, шествующих стройными рядами в Московской подземке.
От него мы узнали, что кабеля бывают наземные, подземные, воздушные, подводные, а ещё бывают кабеля резервные. А бывает, что «кабеля и на стенку вешают»… Представлялось как несчастного кобеля «приговорили к стенке», видно пули пожалели.
Бывало что и доставалось нам на уроках от Николая Семёновича.
Особо он держал в поле зрения любителей «поиздеваться над наукой», давал себе волю – буквально загонял в угол.
— Девушка, назовите какие вы знаете изоляционные материалы?
«Студентка»* начинает перечислять: кожа, резина, стекло, бумага, текстолит (тогда еще о полипропиленах ни сном ни духом), текстолит, …» (уже было), останавливается в задумчивости.
— Ну-ну, — поощряет её учитель, — дальше, милая, что же вы остановились?
Та напряжённо морщит лоб, устремляет милый взор к потолку, пытается восстановить в памяти заученное.
Николай Семёнович кажется искренне хочет помочь девушке наводящими вопросами:
Вот скажите у вас есть парень… друг, с которым вы встречаетесь?
— Да.
— Ну вот когда вы приходите к нему на свидание, что вы делаете.
— А, вспомнила, эбонит! – неожиданно вскрикивает та.
— Целлулоид, девушка, — улыбается Николай Семёнович, — а эбонит это уж потом….следует по алфавиту,- добавляет он под весёлый хохот аудитории.

* — учащиеся техникума — это не студенты.

Use Facebook to Comment on this Post

ЛИЛИПУТЫ

рассказ

— Нина, у тебя дома есть лилипуты?
-Какие лилипуты, Егор?
-Ну, маленькие такие лилипуты, завелись у меня. Я их гоню, а они ни в какую – не уходят. Прячутся, дразнят меня. Я просто уже не знаю, что делать, как их вывести.
Пробовал водой на них брызгать, а они убегают, прыгают на кровать. Рожи мне корчат.
— А как ты на них брызгаешь?
— Ну из пластиковой бутылки, пульверизатором. Разбрызгивает хорошо, но не помогает. Газ что ли пустить на них.
Нина Петровна, услышав про газ, встрепенулась.
— Ты вот что, Егор, не вздумай, сам можешь травануться. Знаешь, ты дай мне телефон Марины, я ей позвоню и мы всё уладим с твоими лилипутами, вместе постараемся их выгнать.
Марина, дочь Егора Гавриловича, давно жила отдельно.
— Нее, не надо беспокоить Марину. Она занята. Ну Игоря, (сына) попроси помочь, он меньше занят. Пусть приедет. Их же много, ты говоришь, боюсь сам ты с ними не справишься.
Так незаметно за разговором они вошли в квартиру. Телефон дочери Егор Гаврилович отказался дать соседке.
-А давай позвоним в социальную службу.
-А чем они помогут?
-Ну может в санэпидем станцию… давай позвоним, они же тараканов выводят, может и лилипутов твоих выведут .
А как им звонить?
Нина Петровна пошла на хитрость:
— ну я не помню, давай посмотрим в телефонной книге, сказала она, «листая» телефон хозяина. Стала будто звонить несуществующим абонентам, и незаметно добралась до номера Марины.
Егор Гаврилович, мужчина восьмидесяти четырёх лет, три года тому похоронивший жену, все это время пока что держался молодцом, но потом всё чаще его стала навещать «госпожа Паранойя».
На вопрос соседей «Как папа?»
Сын отвечал удручённо: «Маразм крепчает».
Приехала дочка.
Говорили о проблемах отца без него.
Нина Петровна настаивала на необходимости поместить его в клинику.
— Его не берут, — сетовала Марина, – говорят, после 80 досматривайте дома.
— Ну ты же понимаешь, что это чревато. Он же может нас всех взорвать.
Наймите сиделку, если сами не можете за ним присматривать. Он же получает не плохую пенсию как военный, я слышала, побывавший в горячих точках… и после восьмидесяти всем платят надбавки.
Егор Гаврилович (по секрету) сказал, что пенсию его получают дети.
Нас волнует вопрос:
Что сделано?
А ничего. Пока мы с Егором Гавриловичем безуспешно боремся с лилипутами.

Use Facebook to Comment on this Post

Дорожные зарисовки

Электричка «Таганрог — Ростов». Пассажиров в вагоне немного. Выбираю местечко поуютней, у окошка справа, чтобы время от времени поглазеть на природу.
Женский голос из репродуктора: «Сыледущяа остановка остановачная плащадка Бисиргенавка» Непродолжительная тишина. Сосредоточиваюсь на приятной мысли… Тот же голос: «Сыледующая остановка остановачная плащадка Варэновка. Граждане пасажиры, наш электропоезд следует до станции Ростов Пригородный. Переходя на другую платформу будьте внимательны и осторожны, не перебегайте через путя. Выиграете минуту — потеряете жизнь». Несколько минут тишины. Утопающая в дымке голубая гладь Таганрогского залива. Расслабляющие лучи весеннего утра навевают дремоту, которую тут же прерывает динамик: «Остановка Прыморка!» Мало помалу вагон заполняется.
Рядом мирно беседуют двое, видимо рыбаки:
— а я прошлый раз тры круглячка отаких вота узял, сем краснопёрочек узял…
— де ловил?
— да тута.
— не гоняют ачуры.
— та я ж на удочку….
Море уплывает куда-то в сторону. Из-за густых тополиных зарослей показались камыши и вот он родимый Дон Батюшка перед глазами.
Одни выходят, другие занимают свободные места. Всё как обычно.
Напротив садится мужчинка лет тридцати. И поехали-пошли с места в карьер:
— мысли записываешь?
— записываю мысли.
— глубокие мысли записываешь?
— глубокие мысли записываю.
— я тоже глубокие мысли записываю, я не глубоких мыслей не записываю.
Станция Хапры — две трети пути позади. Пользуясь случаем перехожу в другой вагон.
Там всё тоже: рыбаки, куркули, люди пытливого ума и среднего достатка.
Ростов Пригородная. Проходим через турникет. Теперь только так.

*

Троллейбус. На остановке входит мужчина лет… постарше семидесяти. Мой приятель татарин, тоже не молодой, поднимается с места: «садитесь пожалуйста»
Вошедший возмущается:
— а что это вы мне место уступаете? Я что больной?
Миедин (так звали моего приятеля) отвечает:
— откуда я знаю, что вы больной…
— Я вам не больной.
— А я и не говорю, что вы больной.
— А тогда чего вы мне место уступаете?
Тут «дядю Митю» (так все наши сотрудники называли Миедина) прорвало:
— Вы думаете я вам место уступаю, потому что я вас уважаю? Нисколько я вас не уважаю, потому что я вас не знаю, и знат не хочу, — уточняет он. Я уважаю ваш возраст, поэтому и уступаю вам место.
Этот аргумент (упоминание о возрасте) совсем не понравился мужчине.
Он вспыхнул:
— и сколько по вашему мне лет?
— Ну… вы наверно старше меня…
— На сколько?
— Ну лет на десят, на пятнадцат.
Того аж подбросило, ибо дяде Мите после ночного дежурства можно было дать все семьдесят.
— А что вы так разволновались? Вы же мужчина, старый человек, а ведёте себя
как женьщина. Не хотите садится – не садитесь.
У нас на Востоке так принато — уступат место старшим.
Мужчина отвернулся и притих.
Дальше ехали молча.

*

Ещё один эпизод рассказала мне моя знакомая.
Еду как-то, говорит, утром рано на занятия. Троллейбус переполнен, люди негромко переговариваются между собой. Кто ещё не проснулся, кто-то досыпает повиснув на соседа.
Слышу, говорит, на площадке мужской голос: женщина, вот вы ко мне прислонились, а у вас там что-то тёпленькое.
Женский голос: та тише.
Вагон насторожился и прислушался. Стало совсем тихо. Все ждут продолжения.
— Ну что тише?
— А то…говорю вам тише.
Ну что тише, что тише! — не унимается тот, — не тёплое, а я бы даже сказал горячее… Что это у вас там такое… обжигает?
Растерянный голос:
— Супчик, взяла на работу.
Вагон вздрогнул и зашёлся хохотом.

*

Одесса. Троллейбус. Кондуктор при исполнении: «Граждане проходите, проходите в салон!».
Потный веснушчатый амбал:
— Ну ты заладила в натуре, не проходим что ли?!
Голос с задней площадки:
— Ща как дам по рогам!
— С кем ты там беседуешь? – видимо приятель.
— Да вон стоит козёл, газеткой веется, интеллигент проклятый.
— С чего ты взял?
— Чё?
— Шо интеллигент.
— Да надушился падла шипром, тянет на весь афтобус.
На остановке с божьей помощью вскарабкивается в троллейбус пожилая дама.
Женский голос: «Пропустите, пропучтите эту бабушку, пусть она сядет, потому чьто она с палочкой… (а без палочки значит хрен с ней, может постоять)
Народу прибывает. Градус атмосферы повышается, тональность и звук в пересчёте на герцы и децибелы тоже…
Вошедший: можно я это поставлю… это… среди тут?
— Куда прёшь? Я могу и ножом поронуть, — рвёт рубаху выходящий из вагона мужик.
Голос из толпы:
— Та иди, иди, уже, лось, смотри шоб тебе самому рога не отломали. Ножом грозит сука.
Отчаянный голос сухощавой старушенции:
— Ну чьто ви на меня навалились, я же не могу всех видержать.
На помощь приходит… остановка, «узловая»
Кондуктор: «Прии-вооз».
Выходим купить закусить, выпить уже… разжились по пузырю на брата. Вечером поезд. Ехать целую ночь.
Идём по рядам, где продают квашеную капусту. Громадные дубовые кадки заполненные отменной продукцией. Глянешь – слюнки так и текут.
— Пробуйте-пробуйте!
Чего тут пробовать, — говорю спутникам, — берём да и всё.
Рядом вертится небольшого роста в потёртом пиджачке одессит и негромко так, доверительно нам на полном серьёзе: эту капусту не надо брать.
— Почему?
— Это не та капуста.
Пожав плечами идём дальше. В следующей кадушке капуста ух… загляденье, пересыпана морковочкой. Так и просится в рот сама.
— Пробуйте, — говорит дама.
Отчего ж не попробовать. Пробуем, чтоб прекратилось слюноотделение – вкус отменный.
Однако тот же голос предостерегает: нет, эту капусту не берите.
— Почему?
— А вы приглядитесь к ней и поймёте. Она не так хрустит. И солили её неправильно.
Нечего делать, идём к третьей бочке. Сюжет повторяется. Идём дальше по ряду, почти наелись уже. В полной растерянности останавливаемся где-то ближе к концу около капусты в молочных бидонах, не такая аппетитная, на вид сероватая…
«Гид» в шаге от нас, как привязанный.
Пробуем. Капуста откровенно говоря не очень.
Ну а эта как? – спрашиваем.
— Это то, что надо. Берите, не пожалеете.
— Ясно.
Возвращаемся к началу ряда, к дубовым кадкам и берём ту что приглянулась.
Зазывала (ни у кого уже не вызывала сомнения роль этого субъекта) разочарован.
Идём выбирать огурцы руководствуясь собственным вкусом.

*

Лиепая. 1962 год, месяц декабрь. Автобус №4 следует из центра в сторону Судоремонтного завода. Возвращаемся на базу (теперь уже можно говорить открытым текстом) подводных лодок. К слову, такую же базу мы оставили со всей инфроструктурой в Палдиски, что под Таллином, а также крупнейший порт в Клайпеде.
Да мало ли ещё куда вкладывал Союз, создавая блага братским народам.
Видя, как ускоренными темпами идёт реставрация музеев и библиотек в Вильнюсе, Тарту, как поднимаются корпуса Санаториев Паланги, жилые дома, мне невольно вспомнилась убогость и бездорожье Курско-Орловщино-Брянщины, где и по сей день «вязнут лошади по стременааа». Наши прибалтийские братья спешили урвать от общего
пирога по принципу «куй железо не отходя от кассы».
А теперь они говорят, что мы им должны, называют баснословные суммы, это вероятно за то что строили им фабрики, заводы, дворцы… Как раз в этой связи и припомнился мне диалог в автобусе, том самом №4, двух подвыпивших русских мужиков:
— садитесь девушка.
— палдес (по-латышски значит «спасибо»)
— слушай она тебя балбесом назвала.
— не может быть.
Мы, южане, привыкшие к базару в общественных местах, ощущали теперь какой-то дискомфорт от дышащей затылок тишины.
И вдруг, с задней площадки звучный голос:
— красивый я?
— нну не плохой.
— нет ты скажи, скажи!
— нну не плохой.
Некоторое время несли какую-то «чудную» околесицу, затем, голос того, который начинал:
— кто русскую кровь пьёт?
— никто.
— никто?! все пьют!

Что тут скажешь? Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

*

Едем с Антошей, трёхлетним сынишкой, в троллейбусе на детских местах, — рассказывает подруга, — напротив беременная женщина, похоже на сносях.
Мальчик внимательно глядит на живот женщины, а затем, хитренько улыбается, переводит взгляд на меня и гладит по животу.
— Антоша, что там? -спрашиваю.
— Вкусный ужин.
А тётя, надо полагать, ела что-то должно быть не такое вкусное, вот у неё и раздуло живот.

продолжение следует

Use Facebook to Comment on this Post

Сила искусства

из цикла «Мои университеты»

Проходят годы, а всё что связано с детством, со школой
так свежо в памяти, как будто это было вчера. Помню свой класс незабвенный 4 б Таганрогской СШ №32, куда судьба занесла меня из Майкопской НСШ №11. Новичка приняли нормально, без бойкота, но дня не проходило без провокации со всеми вытекающими. То чернилами обрызгают, то пером уколют, то подножку подставят или портфель украдут… Теперь у одноклассников более изощрённые формы — иезуитские, технический прогресс даёт о себе знать. Тогда же было проще. Он тебе подзатыльник, ты ему в личико. После чего следовало предложение:
— выдим стукнимся?
— выдим!
Проблема решалась просто. После уроков — поединок, без поблажек.
Условие выставляют дуэлянты: до первой крови или до первой слезы.
Пахомов, Галицкий, Надолинский, Степанов, Браганец, Харитонов. С последним «переигрывали» дважды по причине несогласия одной из сторон из-за обильного кровотечения из сопатки. Вынудил я всё же Юрку заплакать.
Не могу сказать, что этот бой был последний, но провокации прекратились как-то сами собой. В 5 классе я стал как бы своим, хотя по-прежнему ни с кем близко не сходился.
А сколько нам открытий чудных сулил этот учебный год. От физика мы узнали о природе молний, почему вода не выливается из перевёрнутого стакана, прикрытого листком бумаги; от географа — о природе гейзеров и вулканов, землетрясениях, приливах и отливах, муссонах и пассатах, странах и континентах и ещё много чего.
А учительница истории Раиса Владимировна Крашенинникова (в замужестве Соколова) совершенно покорила нас мифами Древней Греции. Но больше всех мы любили учителя рисования Мозалова. «Рабочий шум» во время установки моделей, раздачи задания заканчивался довольно быстро, по взаимному согласию, и начиналось священнодействие.
Пацаны сидели уткнувшись в альбомы, сопели, накладывая светотени, а Виктор Архипович приступал к рассказу. От библейских притч до Джека Лондона, от Ивана Грозного, прозванного Васильевичем, как говорят французы, за свою чрезмерную жестокость, до Петра Первого, прозванного за свои деяния Великим.
Самое поразительное в его рассказах было то, что ему удавалось прервать свой рассказ на самом интересном месте. Мы с нетерпением ждали следующего урока, продолжения романов «Сердца трёх», «Таинственный остров», не только потому что эти книги в ту пору были нам недоступны, главное Виктор Архипович был непревзойдённый рассказчик. Чего только стоит его рассказ про денщика Гаврилу, который много ел. Дело было так: один офицер заключил пари, на крупную сумму, со своими сослуживцами, предварительно заручившись согласием слуги, раба божьего Гавриила, что тот съест телёнка. Заказали харчевню. Всё чин по чину. Наготовили (из телёнка разумеется) всяких блюд, горячих и холодных: рагу, бифштексов, антрекотов, котлет по-киевски, азу по-татарски, мозги с горошком, бефстроганов, словом всякой всячины, которую официанты едва успевали подносить денщику, который поглощал всё с необычайной быстротой. Когда же оставалась самая малость, Гаврила заволновался и стал делать своему хозяину какие-то знаки. Сумма на кону была не шуточная. Тот подходит к столу, Гаврила шепчет: «Ваше благородие, вели чтоб телёнка подавали – наедаться стал».

А знаете ли Вы, — интриговал нас Виктор Архипович, откуда у русского воинства появилась эмблема: голый воин на бочке с кружкой пива в руке и с шашкой на боку? История эта связана с именем Петра Великого.
Известно, что Государь, чтобы лучше знать о жизни подданных, любил появляться инкогнито в самых неожиданных местах.
Однажды, сидя к какой-то корчме, он увидел как солдат уговаривает целовальника налить ему стопку, а тот не соглашается отпускать в долг, требует залог подлец. После недолгого препирательства солдатик отдает ему шашку, оставив при себе ножны.
Возвратившись в казарму, солдат узнаёт, что Государь назначил на завтра строевой смотр. Что делать? За утерю оружия ему не сносить головы. Решил пойти на хитрость, Не долго думая, он выстругал из куска дерева шашку, раскрасив её под настоящую. Сходство было потрясающим.
Ранним утром, проходя вдоль строя, Государь заметил, что оный солдат стоит в строю при оружии. Что за диво? Присмотрелся и всё понял.
Он вызывает из строя виновника торжества и рядом стоящего, и велит тому рубить голову товарищу.
Солдат тут же падает на колени, воздев руки к Небу, и аки блаженный восклицает:
«Господи, сохрани и помилуй своего раба, сделай так, чтобы моя стальная шашка превратилась в деревянную!» — Тут же поднимается и произносит: «Ваше Величество, Бог молитву мою услыхал!»
Реакция Петра была такой же мгновенной: за халатное отношение к боевому оружию – 10 суток гауптвахты, а за находчивость — рубль серебром.

А знаете ли, откуда пошёл жест: щелчок по кадыку у выпивох?
Случилось, что во время путешествия Петра Великого в его карете сломалась рессора, и как это всегда бывает, в самый не подходящий момент. Порасспросив крестьян, Царь узнал, что в соседнем селе есть мастер с золотыми руками, но с дырявой глоткой. Царь велел разыскать чудака. Мастер живо устранил неполадки, да ещё исправил подкову у коренного. Видя такое дело, Государь подарил мастеру кружку с надписью: «Всем целовальникам России, подателю сего наливать безвозмездно и в любом количестве» и Царская печать.
И всё бы хорошо, если бы «податель сего» пользовался кружкой сам. Но кто не знает добрую русскую душу. За счастливым обладателем толпами увивались прихлебатели. Целовальники России стали терпеть большие убытки. И вот они сговорились, и, опоив всех друзей-недругов, украли у мастера кружку. Обладатель кружки загрустил, по-прежнему работал не покладая рук, но весь заработок спускал в кабаках, опускался всё ниже.
В таком положении однажды его и увидел Государь, пребывая в тамошних местах проездом. Узнав о горе мастера, из первых уст, Царь велел выжечь оному прямо на глотке подарочную надпись скрепив её своей царской печатью.
Подходя к стойке, мастер на отрицательные жесты владельцев кабаков, показывал на горло: смотри, дескать, нехристь.

Как-то зашёл разговор о Шаляпине. Помню, ещё мой дед рассказывал (он тогда служил в Москве в уланском полку и бывал в театре) о том, как от его пения в зале звенели люстры и лопались стёкла витражей. От Виктора Архиповича я впервые узнал о том, какой Фёдор Иванович был ещё и великий актёр. Никто теперь не скажет, была ли это легенда или быль. Как-то после спектакля, в котором Шаляпин исполнял роль Мефистофеля, он был зван на обед к крупному меценату в его загородное имение. Времени на переодевание у артиста уже не оставалось и он, схватив извозчика, велел мчать как можно скорее.
На выезде из города извозчик заметил, что к ним «сели на хвост» два всадника.
Извозчик мало по малу стал прибавлять. Глядит назад – не отстают. Он быстрее, те тоже.
— Ваше благородие, догоняют. Что делать?
И тут, кому на счастье, кому на беду, из-за туч показалась луна.
Останови, — приказал Шаляпин, после чего встал во весь свой громадный рост, взлохматил волосы, распахнул свой чёрный плащ с огненной подкладкой и расхохотался. Подоспевшие разбойнички прижались к гривам испуганных лошадей и с криками «Нечистая сила!» рванули что есть духу обратно.
Долго ещё потом по Москве ходили рассказы о встрече мужичков с настоящим Чёртом с рогами.
Фёдор Иванович при том что был великий артист, певец, обладающий уникальным басом, но он оставался русским мужиком и это «мужицкое» иной раз прорывалась наружу. Подвыпивший, он мог подойти в ресторане к сияющему трюмо и оставить на нём автограф алмазным перстнем. Но здесь он был, к сожалению, не одинок. Снобы случаются и в наше время.
Посещая лекции в училище искусств в Ростове на Дону, много позднее, я узнал ещё кое-какие подробности из жизни великого артиста.
Дело было на квартире Станиславского, — рассказывал пожилой лектор, — среди приглашённых: артистов, писателей были Горький и Шаляпин. Говорили о том, «как нужно любить искусство в себе, а не себя в искусстве», об искусстве перевоплощения, так чтобы тебе поверили и прочих вещах. Собравшиеся были так увлечены, что за разговором, не заметили как вышел Шаляпин, когда же он вбежал в комнату с криком «Пожар!» все бросились кто куда, ибо явственно увидели в его глазах отблески пламени.
Фёдор Иванович, заметив всеобщую панику, разразился хохотом, от которого, — вспоминал лектор, — у всех присутствующих по телу пошёл озноб.
Вот что значит сила искусства.

Use Facebook to Comment on this Post

Цвета побежалости

из цикла «Мои университеты»

Урок технологии металлов. Иван Иванович Мельник, худощавый мужчина с лицом землисто свинцового цвета, налегая на о, объясняет новый материал:
— …Цвета побежалости возникают в результате окисления металлов, при их быстром нагреве. Они быстро сменяют друг друга от светло-соломенного,золотистого до пурпурного к фиолетовому и синему, а затем, по мере роста толщины плёнки, вновь проявляются, но в несколько приглушенном виде: коричневато-жёлтый, красный…и так далее.
Учащиеся, стараясь не мешать учителю, занимаются своими не менее важными делами.
Учитель расхаживает у доски, глядя поверх голов, монотонно продолжает:
-Цвета побежалости (а также цвета каления) раньше всех, до появления пирометров, широко использовали в качестве индикатора температуры нагрева железа и стали при термообработке, хотя, замечу, это не точный индикатор.
На легированных сталях цвета побежалости обычно появляются при более высоких температурах, так как нередко легирование повышает стойкость стали к окислению на воздухе.
Цвета побежалости применяются при декоративной отделке стальных изделий, а также при их
маркировке
Затем Иван Иванович раздаёт учащимся, для наглядности, медяшки, железки и стекляшки окрашенные в указанные цвета, подытоживает:
— готовьтесь к следующему уроку, господа.
Самое интересное начинается после, при опросе.
Иван Иванович раскрывает журнал, внимательно его изучает, при гробовом молчании класса, и наконец изрекает:
— Герасименко, отвечать!
Глубокий выдох
Приговорённый изо всех сил напрягает весь свой интеллект, бормочет что-то маловразумительное про радужную окраску бензиновых пятен на поверхности воды. Однако учитель неумолим:
— Садитесь, еденица.
— Рябко, отвечать.
Этот вообще ни бэ ни мэ.
Итог тот же.
— Садитесь, единица.
— та я на конференции был.
— ну ладно, не поставлю. Панасенко, отвечать.
Очередная жертва выворачивается наизнанку, но тщетно, Иван Иванович неумолим, только два балла, на удовлетворительно жертва не дотягивает.
— Рыло, отвечать.
Пашу Рыло помимо природных данных всегда отличало прилежание.
По всем предметам он показывал фундаментальные знания.
От сталей он перешёл к меди, затем к минералам, стеклу и старинным монетам. Не путать с патиной, предостерегает Паша.
Словом, выдал весь спектр, результатом чего.
— Садитесь, отлично.
Из глубины голос Герасименко:
— та я ж точно так отвечал.
Иван Иванович невозмутимо:
— если б вы так отвечали, я б Рыло и не поднимал.

Окончен 2 курс. Не успели оглянуться, как пролетело ещё два года, практика, защита диплома.
И вот, наконец, 106 ой отдельный Луненецко-Пинский орденов Богдана Хмельницкого и Кутузова полк связи. Наша 402 группа почти в полном составе перекочевала из Таганрога в Ростов и теперь в карантине образует 10 е отделение, на самом левом фланге.
Вечерняя поверка. Старшина роты старшина Хворост оглашает список 9 го отделения: Михайлюк, Кулик, Пень, Червень, Борщ, Подопригора, Белоконь…. лёгкий ветерок проходит по рядам. Но это прелюдия.
Кульминация впереди:
— Поцелуйко
— я
— Хорошенько

— Али Заде
— здэсь
— Ус
— Панько,
-Рябко
-Тряпко
— Рыло.
Дальше гомерический хохот.
Прав был Ги де Мопассан, когда говорил самый здоровый смех в казарме.

Use Facebook to Comment on this Post

Боцман

из цикла «Мои университеты»

— Аким Иванович, а Аким Иванович, правда, что вы разговаривали со Сталиным по радио?
Голова Аким Иваныча, — точный слепок с головы гоголевского Ивана Никифоровича — редька хвостом вверх, ещё более расширилась книзу:
— не разговаривал, а слушал разговор, когда исправлял связь…но, только ша, — многозначительно добавил он. — А что вы думали, Сталин на проводе? Попробуй сорви сеанс, голову оторвут, в лучшем случае в штрафбат загремишь. Так и держал в зубах провода, пока Сталин разговаривал.
— А нельзя было в руках?
— А чем бы я держался на столбе?
В штрафбате наш «боцман» всё же побывал, но жив остался – вышел по ранению.
Неизвестно когда эта кличка прилипла к Акиму Ивановичу, на флоте он не служил, но на вид был настоящий боцман, не хватало лишь свистка, но «свистеть» он мог презабавно.
А может так его прозвали, потому что он вёл у нас предмет «судовая радиосвязь и электрорадионавигация».
«Время было такое» — объяснял он, — «вдруг что не так, жди визита «молчи-молчи»*.
От штрафбата у него остались «приятные» воспоминания: наркомовские 100 грамм, разведка боем, после вылазок доклады комбата типа «12 сапог и15 ботинок».
Рассказывал про окопную жизнь, игры в часы затишья — блошиные, вернее вшиные (блохи прыгают) бега. «Достаёшь, говорит, из-за воротника насекомое, благо дефицита в них не испытывали, садишь на ладонь (свою и соперника,) и …чья возьмёт — быстрей придёт к финишу – линии жизни. Рассказывал про окопную баню. Не забывали отцы-командиры о гигиене. В спокойные дни солдаты получали котелок горячей воды и дизраствора – два котелка на две головы».
Если жизнь Акима Ивановича поделить на дни, или даже на часы, то не проходило ни одного из них без «случая», про который мы обычно выуживали у него, проявляя изобретательность, забрасывали удочки, как правило во время проверки знаний. Благо разговорить Акима Ивановича особого труда не составляло. Не на одном столбе мы побывали вместе с Аким Иванычем и его неизменным помощником Костюченко.
Если судить по рассказам Боцмана, его безропотный монтёр Костюченко выполнял
команды своего начальника беспрекословно, как солдат-новобранец или бравый солдат Швейк, для которого 5 суток гауптвахты лучше, чем получить в рыло.
— Костюченко, на столб.
— Костюченко со столба.
И Костюченко брал когти и как кошка взбирался куда прикажут.
— Случилось так, что Костюченко сломал ногу. С кого спросить? – лоб у Аким Иваныча сужается. — Понятно спрашивают с меня, техника безопасности и прочее. А прокурор такой вежливый приходит: «Здравствуйте, здравствуйте!». Ничего, если сам приходит, хуже, когда вызывает к себе и ласково говорит: «садитесь», а сядешь, сами понимаете, можешь встать лет через десять. Но мы тоже не лыком шиты. Я к Костюченко: в чём дело? Оказалось, был на свадьбе. Выпили. Пошли танцевать. А полы деревянные. Доска прогнила. Нога попала в щель, а кума тяжёлая, упала на Костюченко, нога не выдержала сломалась.
— А раз поехали за капустой, — продолжает свой рассказ Аким Иванович. Нагрузили машину с верхом. Переезжаем через переезд. А эта дура стрелочница закрывает шлагбаум. Одного — как корова языком слизала… с капусты, а другого шлагбаумом ударило. Так тот что упал, тому ничего, а тот которого шлагбаумом ударило, стал заговариваться.
— А то случайно не вы были?
— Не, я в кабине сидел.
Весёлое было время.

Use Facebook to Comment on this Post

Учитель рисования

Много лет прошло, а всё что связано с детством, со школой так свежо в памяти,
как будто это было вчера. Помню свой класс незабываемый 4й Б, в Таганрогской СШ №32, куда судьба занесла меня из Майкопской НСШ №11. Новичка приняли нормально, без бойкота, но дня не проходило без провокации со всеми вытекающими. То чернилами обрызгают, то пером уколют, то подножку подставят на линейке или портфель украдут… Теперь у одноклассников более изощрённые раздражители, иезуитские, технический прогресс не обошёл стороной маленьких негодяев. Но тогда было проще. Он тебе подзатыльник, ты ему в личико. После чего следует предложение:
— выдим стукнимся?
— выдим!
Проблема решалась просто. После уроков — поединок, без поблажек.
Условие выставляют сами «дуэлянты»: драться до первой крови, или до первой слезы. Пахомов, Галицкий, Надолинский, Степанов, Браганец, Харитонов. С последним «переигрывали» дважды по причине несогласия одной из сторон из-за обильного кровотечения из сопатки. Вынудил я всё же Юрку заплакать. Не могу сказать, что этот бой был последний, но провокации прекратились как-то сами собой. В 5 классе я стал как бы своим, хотя по-прежнему ни с кем близко не сходился.
И сколько нам открытий чудных сулил этот учебный год. От физика мы узнали о природе молний, и о том почему вода не вливается из перевёрнутого стакана, от географа о гейзерах, вулканах, землетрясениях, о муссонах и пассатах, странах и континентах и ещё много чего. А учительница истории Раиса Владимировна Крашенинникова (в замужестве Соколова) совершенно покорила нас мифами Древней Греции. Но больше всех мы любили учителя рисования Мозалова. «Рабочий шум» во время установки моделей, раздачи задания заканчивался довольно быстро по взаимному согласию сторон.
Пацаны сидели уткнувшись в альбомы, сопели, накладывая светотени, и Виктор Архипович приступал к рассказу. От библейских притч до Джека Лондона. От Ивана IV (прозванного за свою жестокость Васильевичем) до Петра Первого Великого, прозванного за преобразования Великим.
Самое поразительное было то, что Виктор Архипович умудрялся прервать свой рассказ на самом интересном месте. Мы с нетерпением ждали следующего урока с продолжением.
Признаюсь, мне было гораздо интереснее узнать о замечательных приключениях Сайерса Смита и его друзей на таинственном острове, куда их занёс воздушный шар, нежели много лет спустя, когда эта книга стала мне доступна. Виктор Архипович был непревзойдённый рассказчик. Чего только стоит рассказ про денщика Гаврилу, который много ел. История такая: один офицер поспорил, довольно на крупную сумму, со своими сослуживцами, предварительно заручившись согласием раба божьего, что тот съест телёнка. Заказали харчевню. Всё чин по чину. Наготовили (из телёнка разумеется) всяких блюд, горячих и холодных: рагу, бифштексов, антрекотов, котлет по-киевски, азу по-татарски, мозги с горошком, бефстроганов, словом всякой всячины, которую официанты едва успевали подносить денщику. Когда же оставалось самая малость, Гаврила заволновался и стал делать своему хозяину какие-то знаки. Сумма на кону то была не шуточная. Тот подходит к столу, и Гаврила шепчет: «Ваше благородие, вели чтоб телёнка подавали – наедаться стал». Догадываетесь? По простоте душевной денщик полагал, что ему принесут телёнка целиком на блюде.

А знаете ли Вы, читатель, откуда взялась у русского воинства появилась эмблема: голый воин на бочке с кружкой пива в руке и с шашкой на боку? История эта связана с именем Петра Первого.
Известно, что Государь, чтобы лучше знать о жизни подданных, любил появляться инкогнито в самых неожиданных местах. Однажды, сидя к какой-то корчме, он увидел как солдат уговаривает целовальника налить ему стопку, а тот не соглашается отпускать в долг. После недолгого препирательства солдатик отдает ему шашку в залог, оставив при себе ножны.
Возвратившись в казарму, солдат узнаёт, что Государь назначил на завтра строевой смотр. Что делать? За утерю оружия ему не сносить головы. Решил пойти на хитрость, Не долго думая, он выстругал из куска дерева шашку, раскрасив её под настоящую. Сходство было великолепным.
Ранним утром, проходя вдоль строя Пётр заметил, что солдат стоит в строю при оружии. Что за диво? Присмотрелся повнимательнее — всё понял.
Вызывает из строя виновника «торжества» и рядом стоящего, и велит тому рубить голову товарищу.
Солдат падает на колени, воздев руки к Небу:
«Боже, сохрани и помилуй своего раба, сделай так, чтобы моя стальная шашка превратилась в деревянную!» Затем поднимается и произносит: «Ваше Величество, Бог молитву мою услыхал!»
Реакция Петра была такой же мгновенной: за недостойное отношение к боевому оружию – 10 суток гауптвахты, а за находчивость — рубль серебром.
А знаете ли Вы откуда пошёл жест при желании выпить — щелчок по горлу?
Случилось во время путешествия в карете Государя сломалась рессора, и как это всегда бывает, в самый не подходящий момент. Порасспросив крестьян, Царь узнал, что есть в соседнем селе мастер, как говорится, на все руки, но который любит хорошо поддать. Царь велел разыскать этого мастера. Тот живо устранил неполадки, да ещё и перековал коней заодно. Видя такое дело, Государь подарил мастеру кружку с надписью: «Всем целовальникам России, подателю сего наливать безвозмездно и в любом количестве» и Царская печать.
И всё бы хорошо, если бы «податель» пользовался кружкой сам. Но кто не знает добрую русскую душу. За счастливым обладателем толпами увивались прихлебатели. Целовальники России стали терпеть большие убытки. И вот они сговорились, и, опоив всех друзей-недругов украли у мастера кружку. Обладатель кружки загрустил, по-прежнему работал не покладая рук, но весь заработок спускал в кабаках, опускался всё ниже. В таком положении однажды его и увидел Государь, пребывая в тамошних местах проездом. Узнав о горе мастера, из первых уст, Царь велел выжечь оному прямо на глотке подарочную надпись скрепив её своей царской печатью.
Подходя к стойке, мастер на отрицательные жесты владельцев кабаков, показывал на горло: смотри, дескать, нехристь.
Как-то зашёл разговор о Шаляпине. Помню, хоть и смутно, мой дед который тогда служил в Москве в уланском полку, рассказывал о том, как от голоса певца в зале звенели люстры и лопались стёкла витражей.
От Виктора Архиповича я узнал ещё и о том, какой Фёдор Иванович был ещё и великий актёр. Никто теперь не скажет, была ли это легенда или быль. Словом, дело было так:
после спектакля, в котором Шаляпин исполнял роль Мефистофеля, он был зван на обед к крупному меценату в его загородное имение. Времени на переодевание у артиста уже не оставалось и он, схватив извозчика, велел мчать как можно скорее. На выезде из города извозчик заметил, что к ним «сели на хвост» два всадника. Извозчик мало по малу стал прибавлять. Оглядывается назад – не отстают. Он быстрее, те тоже.
— Ваше благородие, догоняют. Что делать?
И тут, кому на счастье, кому на беду, из-за туч показалась луна.
Останови, — приказал Шаляпин, после чего встал во весь свой громадный рост, взлохматил волосы, распахнул свой чёрный плащ с огненной подкладкой и расхохотался. Подоспевшие разбойнички прижались к гривам испуганных лошадей и с криками «Нечистая сила!» рванули что есть духу обратно.
Долго ещё потом по Москве ходили рассказы о встрече мужичков с настоящим Чёртом с рогами.
Позже, посещая лекции по культурному наследию в училище искусств в Ростове на Дону, я узнал ещё об одном эпизоде из жизни Шаляпина.
Дело было на квартире Станиславского, рассказывал пожилой лектор, среди приглашённых артистов, писателей были Горький и Шаляпин. Говорили о том, «как нужно любить искусство в себе, а не себя в искусстве», об искусстве перевоплощения, и прочем из театральной жизни. Собравшиеся были так увлечены, что за разговором не заметили того, как вышел Шаляпин. Когда же он вбежал в комнату с криком «Пожар!» все бросились кто куда, ибо увидели в глазах артиста отблески пламени.
Фёдор Иванович, увидев панику, тут же расхохотался своим неподражаемым дьявольским смехом, от которого, как потом вспоминали, все присутствующие ощутили в своём теле озноб.
Вот что значит сила искусства.
Много воды утекло с тех пор, а сердце хранит добрую память об учителе рисования, сумевшего разбудить в нас любознательность и добрые качества.

Use Facebook to Comment on this Post