Свет не погашен, и концертный зал
застыл весь в ожиданьи, напряженьи.
Но вот он сел, рояль пришёл в движенье,
по клавишам вдруг дождь заклокотал,
как белый ливень по зелёным листьям.
Что он играл? — Нет, он играл не Листа –
восьмая ля-минорная, МоцАрт.
А в зале вырастал зелёный сад,
как по веленью джина, Ашкенази.
Колдун, переходя от фразы к фразе,
всё извлекал и извлекал каскад,
как иллюзионист. Как будто ниоткуда,
в зал разлетались искры изумрудов.
Видение кружилось и неслось.
Потом всё стихло, как и началось.
И зал вздохнул немного облегчённо.
Рассеянно я слушал тишину.
И чародей, как ворон приручённый,
смотрел в рояль, боясь её спугнуть.
Тихонько шелестели камыши.
Вода во сне лизала берег сонный.
И в этой очарованной тиши
как будто бы от мира отрешённый,
я слушал ночь, её неспешный ход,
пока не обозначился восход.
Стряхнув дремоту ласковой ночи
с поверхности, покрытой слоем глянца,
Заря вонзила в глубь её лучи,
и та отозвалась ей диссонансом.
То действо повторялось. Не спеша
в спокойствии, величественно, гордо
Светило по верхушкам камыша
скользило точно как моя душа
до самого последнего аккорда.
Ростов на Дону.
Концертный зал филармонии..