Vadim Rosin

Поэзия и Проза

Posts Tagged ‘Москва’

П.И.Чайковский

Живёт он в сердцах — русский гений.
Он – наша и радость, и грусть.
Он – вся необъятная Русь…
и он не избегнул гонений.

Что странно, гнобили свои,
титаны – «Могучая кучка»,
уж больно гавкучая сучка,
средь них особливо Кюи.

Москва, Петербург и Одесса,
полмира стоит «на ушах»,
и только российская пресса
в него за ушатом ушат…

Уж слава достигла Нью Йорка,
Парижа и Венских Плеяд,
и лишь «всемогущая горстка»
с тем маниакальным упорством
лила в душу гения яд.

Меняется время, эпохи…
Года, — как меж пальцев вода
Лишь критики скачут как блохи,
и гадят без тени стыда.

Посмотришь, такие запросы..
у этих кто сами нули,
а жалят и жалят как осы,
жужжат и жужжат как шмели.

Use Facebook to Comment on this Post

Нотр Дам де Пари

20 апреля 2019
О, ты благословенная Европа!
Священный Рим и сказочный Париж,
в России то пожары, то потопы,
у Вас здесь сытно, благодать да тишь.
Хватает хлеба, газа и бензина,
но с той поры как хлынул к вам Восток,
едва ли здесь найдётся закуток
в Париже, где не слышно муэдзина.
Не знаю, Вам во благо ль, в наказанье
потоки с Юга… точно не скажу.
Мужчинам гости прочат обрезанье,
а дамам в моду вводят паранджу.
Уже теперь не отличить где дама,
а где мужчина. Вот такой финал…
Похоже Отче подал вам сигнал,
десницею коснувшись Нотр Дама.
Такое может разве что присниться,
над Божьим храмом вдруг разверзся Ад.
Как, помнится в Москве, в моей столице
в двенадцатом. Мы помним Сталинград…
Смоленск и Киев, Харьков и Одесса,
Ростов и Курск… да всех не перечесть.
Вы не служили по погибшим мессы
и не салютовали в нашу честь,
из чувства благодарности хотя бы.
Месье, Вы не чинили б нам вреда.
Напомнить Вам кто спас Париж от швабов?
Где Ваша честь, где совесть, господа?
Известно, что людей сближают беды,
но от обилия в мозгу бывает крен.
Поздравь же нас, Европа, с Днём Победы,
ну коль тебе позволит сюзерен.

.

Use Facebook to Comment on this Post

Памяти Зои

«Кто сказал: всё сгорело дотла,
больше в землю не бросите семя,
кто сказал, что земля умерла?
Нет, она затаилась на время…»
В. Высоцкий
Не звонят более колокола –
Русь Святая отвыкла молиться.
Говорят будто «ихня взяла»,
ходят слухи, что сдали столицу,
что нардепы бегут из Кремля.
Фриц попёр аж за Волгу Ивана,
а теперь засевает поля
семенами Гудериана.

Оказалось не так наяву,
этот русский мороз будь он проклят
но они увидали Москву,
правда, в цейсовские бинокли.
Кабы не было той зимы,
не было б и с косой Старухи.
Тут от Бреста до Костромы
всё пропитано русским духом.
Про Пожары, про Березину
рассказать бы могли парижане,
ну а храбрые рыцари тьмы –
как казнили русскую Жанну.
Клали девушку на скамью,
согревали ей спину розгами…
после жаркого «интервью»
снег от ног становился розовым.
Долгим был её к Господу путь,
тот маршрут наизусть заученный.
Поскорее б навек уснуть.
Деву из Домреми так не мучили.

А в Кремле всемогущ Отче Наш,
неприступен, как сердце Кощеево.
Мудрый вождь оценил репортаж*
с места казни.
С петлёй на шее
хоронили тайком (вмёрзла — снять не могли),
«без креста» — огорчались старухи,
выбиравши «помякшей» из комьев земли,
ставшей Зое лебяжьим пухом.
………………………………………….

Люди в прошлое не плюют.
За ту силу, что нас поднимала,
она жизнь отдала свою,
за Страну….
Разве этого мало?

*- военкоры Лидов и Струнников рассказали в «Правде» о подвиге комсомолки Зое Космодемьянской, назвавшей себя Таней, опубликовав и снимок её, захороненную временно жителями села Петрищево.
Позже она найдёт свой последний приют в Москве на Новодевичьем кладбище.

Use Facebook to Comment on this Post

быль

Тублечебница. Павловск.
Бог лишь знает ответ
сколько парню осталось
Белый радовать свет.

Может месяцев тройку
ждать Костлявой приход.
Он поехал на стройку
в перестроечный год.

Знать бы, где оно, счастье,
да в какой стороне
В рай билет в одночасье
его выпал жене.

«Как то вышло так глупо…
Одолжил деньги босс
(босса звали Юсупом),
и пошло… под откос.

Там в болотистом крае
я поставил ей крест…
мне ж Юсуп предлагает:
«едем, мол, в Гудермес,

ну, немножько поможешь…
и родня будет рад
кунаку. Ну так что же?
Долг прощу, едем, брат».

У меня за плечами
крест да эта кровать…
и прельстился речами …
да и долг отдавать…
………………

В доме тосты звучали
громко и весело…
правда «друга» встречали
не за общим столом.

Знать что будет в итоге,
всю их подлую суть,
мне б тогда «сделать ноги»
в ту же ночь улизнуть.

Был бы я осторожен,
то себя не сгубил,
да и долг-то ничтожен,
я его отгорбил
ещё там, в Беларуси…»

— Что ж хотел он простить?
А в глазах его грустных —
вся наивность Руси…
……………..
«Веселились неделю.
Собиралась родня
в доме, пили и ели…
я же, лёжа в сенях,

слушал жаркие споры.
Те решили как раз
показать «гостю» горы,
свой родимый Кавказ
………………
Воздух,…трав изобилье,
видел даже орлов.
Тут меня и избили
у зелёных холмов.

Били с чувством, со страстью
на зелёной траве,
выбивали согласье
попасти их овец.

Отбивали чечётку
на спине дети гор.
Про восточную тонкость
всё я понял с тех пор,

ну а здравницу нашу
полюбил во сто крат…
Выпив горькую чашу,
и мослу будешь рад.

И 9го мая
(так решила Судьба)
отмечал я в сарае
на рогоже раба.

Мне давали отбросы,
Хочешь знать почему?
………………
Увидали б матросы
своего старшину.
……………
Проглотив миску супа,
шёл стеречь я ягнят,
ну а братья Юсупа
сторожили меня.

Солнце жарит – нет мочи,
целый день я в степи
за отарой, а ночи
я сидел на цепи

Всё придумать стараюсь
как бежать из тюрьмы,
мне ведь в этом сарае
не дожить до зимы.

Как-то раз, уж под осень,
был там праздник у них,
я отару-то бросил
и рванул напрямик.

Я дома стороною…
Может всё б удалось.
да вот только за мною
увязался их пёс.

Я нарочно лютую:
«Инга, стерва, домой!»
Ну а та ни в какую…
« ну иди, чёрт с тобой.»

А случись вдруг погоня…
но хоть легче вдвоём.
Слышу вроде как кони…
Я скорей в водоём.

Ухватил камышинку,
чтобы как-то дышать,
Позабыл и про Ингу,
ну и в пятки душа.

Поиск длился не доле…
пять каких-то минут.
«-Читооо? Давно, друг мой, Коля,
ти не пробовал кнут?»

Помню — не было страха,
только страшно ослаб ,
когда вздулась рубаха
под бичом.
— Ти мой раб!
Вот какой ты любовю
платишь мнэ за хлэб-сол,
умывавшийся кровью,
я не чувствовал «бол»

Били жёстко и грубо
по лицу, по спине.
Сразу выбили зубы,
(а зачем они мне?)

брали новые лозы…
Отливали водой…
И топили в навозе…
отчего стал седой…

Почитай две недели.
(по часам не сверял)
и ошейник надели,
чтоб себя не терял —

строго так наказали.
«Ну а вздумаешь сбечь», —
прямо так и сказали,
снимут голову с плеч.

Но сперва снимут шкуру,
закопают живьём.
И пошли мы понуро
к овцам с Ингой вдвоём.

Я, со сбруей на шее
брел за ней, в кандалах,
был похож на Кащея,
думал: «друг или враг

мне та псина чужая,
что меня предала.
Жаль не взял вот ножа я,
выходя из села.

Оклемался я малость,
зажили волдыри,
но как будто сломалось
что-то там изнутри.

Меня больше не били
молодые орлы
все как-то будто забыли,
сняли и кандалы.

И теперь мне давали
кой-какую еду.
Может быть понимали —
никуда не уйду.
……………
Черноглазая Динка,
молодая сноха,
принесла как-то кринку
мне в сарай молока.

Но весенние тучки
принесут свой улов, —
думал я, спрятав ключик
от своих кандалов.

И ручьи загудели,
и открылась вся синь,
и отправились с Ингой
мы барашек пасти.

И теперь я без спеху…
всё ж решил преуспеть…
Я носил как доспехи
свой ошейник и цепь.

На холме же под камнем
себе вырыл тайник.
(если б кто-то случайно
в мою тайну проник…)

Когда прятал я крохи,
что Господь посылал,
избегая подвоха,
Ингу прочь отсылал.

Время шло, как и прежде
свой ошейник таскал.
Раб оставил надежду,
к стойлу, мол, привыкал.

Только он просчитался,
мой сатрап-печенег —
тот, с которым братался,
вновь устроил побег.

За спиной грозный Терек,
небольшой сделав крюк,
я теперь не на Север,
а подался на Юг.

С узелком за плечами,
подавляя свой страх
шёл я только ночами,
днём скрывался в лесах.

Столько силы ухлопал…
Сторонился села —
вдруг приметят «холопа».
Прибыл в Махачкала.

В горотдел: так и так, мол.
дескать, раб… вот клеймо.
Слушать — силы иссякли,
«дед, мол, тронут умом?»

Посадили на поезд,
денег дали, жратвы.
Поклонился им в пояс
и айда — до Москвы.»

Записано со слов Николая Петровича Николаева,
уроженца Гомеля (Белоруссия).

30.01 – 2.02 2012г

.

.

Use Facebook to Comment on this Post

Андрееву А.

дружеский шарж
по случаю…..

До Москвы из Петербурга
ехал парень, граф к тому ж.
Лучше всякого хирурга
врачевал сей славный муж.

То давнишнее сказанье,
боле трехсот лет тому.
Получил он наказанье –
угодил тот граф в тюрьму.

То был первооткрыватель,
язв российских врачеватель ,
и Октябрь потому
воздал должное ему.

Скажем нам то, что за дело,
чтобы помнить всех мужей,
есть на то политотделы.
Были ведь и подюжей,
поумней его, канальи,
хоть не знали заграниц,
но бывали в Забайкалье.

Пили воду из криниц.
Жили в девятиметровке
(говорят там нет квартир),
а зимою по веревке
всей семьею шли в сортир.

Ванных нет там и в помине.
Вспоминая их с тоской,
мылись прямо на камине
за гладильною доской.

В доме стены промерзали.
Хорошо хоть есть приют.
Можно жить и на вокзале,
коль квартиры не дают.

Нет ее, ну нет, к примеру.
Раз одел ты галифе,
так терпи. Тут офицеры
по три дня живут в кафе.

Александров этих тыщи,
и таких вот не один,
кто себе квартиру ищет.
Кто он, этот господин ?

Ни великий, ни боярин,
И не носит галифе,
А приехал будто барин
С пункта «Мэ» до пункта «Фэ».

Не один он с «Мэ» к нам прибыл,
И у прочих детвора.
Ах, поди,«какая глыба»,
Чем же лучше он Петра?
Хоть не Первого — Седьмого?
Но не скажешь, что он сер.
Все ж майор (хоть и хреновый).
Тоже старший офицер.

Чем он хуже Александра?
Но ни жалоб, ни угроз.
Здесь не Полюс, а Массандра,
только не хватает роз…

Александр, ты не первый,
не кручинься, не тужи.
В жизни нашей много терний,
тут сплошные этажи.

Ничего, что нету крыши.
Ты не первый, не второй.
Забирайся, друг, повыше
и начальников, урой.

Разгрызай гранит науки.
Стой покрепче на ногах.
Радуйся, что любят… дамы,
что не ходишь в сапогах.

Свято помни, что в науке
нет дороги столбовой.
Ты носи на выпуск брюки,
вудь доволен и … не ной.

Верим, ты всего добьешься,
поднимаясь на аршин,
шаг за шагом доберешься
до сияющих вершин.

01.01.1985г.
Франкфурт-на-Одере.

Use Facebook to Comment on this Post