Vadim Rosin

Поэзия и Проза

Posts Tagged ‘война’

ТРИБУНАЛ

Лето, сорок четвёртый, ещё бушевала война,
но в этот день смолкли музы и пушки,
и здесь такая… такая была тишина,
только слышно как дятел стучит, да кукует кукушка.

Сосны, ели построились как на парад,
декорацией к пьесе Вильяма Шекспира.
Только должен заметить, здесь был не театр –
заседал трибунал, чтоб судить дезертира.

Воевал он как все, ну и дальше бы мог,
но когда увидал, что мы вышли к границе,
пораскинул умишком куриным и сбёг,
словом, к бабе, к детишкам решил возвратиться.

Мужичонка стоял — провинившийся школьник.
Стол, покрытый как гроб кумачом.
За столом восседал настоящий полковник
с прокурором, судьёй, сзади флаг с Ильичом.

Офицеры подтянуты, выбриты чисто,
как на праздник — в медалях, при всех орденах.
На траве, как в партере, вокруг активисты…

Всё решилось давно там, в высоких стенах.

Но пошто комиссар тогда тратит слова,
всё торочит ему про какой-то там орден,
«…ты бы мог заработать, садовая голова».
Ну зачем этот цирк, коль уж выписан «ордер».

От своей же тирады полковник взопрел.
Я ведь грешный всё думал закончится «поркой»
И когда прозвучало вдруг слово «расстрел»,
мысль взбрыкнула и вдруг взбунтовалась под коркой.

Ну спустили б с него, мало семь, десять шкур…
…………………………………
Он копал, под сосной сам себе рыл могилу.
Я к нему подошёл пока был перекур.
«Боже мой, до чего ж он тщедушный и хилый»

— Может хочешь, солдат, закурить?
— заккурить…
Я присел рядом с ним под сосной на закорки.
Он дышал тяжело, мог с трудом говорить,
и не мог на газету насыпать махорки.
…………………………………………..
Просвистела команда, как бич «становись!»
«Пли!» сложило его как складную линейку.
Тело быстро зарыли и все разошлись.
Я пошёл к старшине: «слушай, братец, налей-ка!»

11. 11. 2012г

Use Facebook to Comment on this Post

О КОРРУПЦИИ

« обкрутить ему (татю) голову вервием
и крутить оное донеже не вниде тать во изумление»
/ из «Пытошного устава» Ромодановского/

Который год живем в плену пустых идей,
играем с Сатаной, играем с Богом в прядки.
у нас России всё не так как у людей…
А что, дорога в Рай разве бывает гладкой?

Пока нам дикари затягивали выи,
держали в погребах и резали как скот,
начальники в штабах делили «боевые».
Большие деньги там, где льются кровь и пот.

Есть множество путей, но этот путь вернее:
отдал бугру пакет, прищёлкнув каблуком,
и взял под козырёк, я, дескать, «честь имею».
Был «крысою штабной», глядишь…стал военком.

И мне и дела нет, кого берут на мушку,
пусть взрывы траки рвут, кошлатится броня,
но что мне до того, я у своей кормушки…
захочешь откосить – всегда найдёшь меня.

Металл везде в цене, но я могу косыми…
по штуке по одной всего за девять грамм…
Мне вовсе дела нет ни до Отца, ни Сына,
Я не смотрю в глаза скорбящим матерям.
……………………………………………..

Да, наша жизнь полна загадок и курьёзов.
Пришла и к нам пора губительных идей.
В наш меркантильный век достичь апофеоза
теперь сумеет всяк: и гений, и злодей.

11октября 2012 г.

Use Facebook to Comment on this Post

В память о 1812 годе

Всё в мире относительно. Сужденье
об истине, что истина – всё блеф.
Поверженного может ждать успех
равно как триумфатора паденье.

Не упустить дарованного шанса…
Напрасно мы не слушаем Кассандр,
не обезлюдил Бонапарт бы Франции,
как Грецию Великий Александр.

То верно “si vis pacem, para belum”*,
как повернёт земная круговерть…
ещё: Фортуна потакает смелым,
и любит тех, кто презирает смерть.

В истории есть личности, есть лица.
Ей по большому счёту всё равно:
Аркольский мост, поля Аустерлица…
А для меня важней Бородино.

Иные Волногоновы так рады
бросаться славой русского штыка.
Европе проще, ей не привыкать
равнять успех Арденн со Сталинградом.

В порыве любострастного азарта,
со страху ли почтенная жена
сия легко легла под Бонапарта.
Ей ли судить о днях Бородина.

Судить о чести раболепной свите
тщеславного плебея-короля,
пришедшего с мечом к нам (уж простите):
да, будет пухом русская земля!

Вот я стою на этом самом поле.
Из-за Колочи слышен перезвон,
там, справа, где стоял Барклай-де-Толли.
Здесь, слева, смерть нашёл Багратион.

Тут Платов, совершая рейд свой дерзкий,
немало галльских выпустил кровей.
А вот, как на парад, повёл Раевский
в атаку малолеток-сыновей.

Сбивались в кучи конные и пешие.
Здесь лейб-гвардейцы строились в каре.
Смертельная борьба велась за флеши.
Всё кончилось лишь к ночи. На заре

Буонапартий вышел, горд собою,
направился к той, главной высоте.
Он ждал приятных для себя вестей,
осматривал пустое поле боя.

Воронки от снарядов, всё изрыто.
В какой-то миг отвёл трубу от глаз,
услышав драгоценную из фраз:
дорога на Москву нам, сир, открыта.

Он всматривался в розовые дали
и вслушивался в звон колоколов.
Другие бы от счастья зарыдали,
поди, но император был суров.

Бесспорно, что Фортуну ухватил он,
и даже подержал её за хвост,
но вот смекалки всё же не хватило…
и знал ведь, что Кутузов был не прост.

И кирасиры как не наседали,
россы держали, бестии, удар!
Москву французы вправду увидали.
Монарх готов принять желанный дар,

ключи от исторической столицы.
Хотелось бы взглянуть на Третий Рим.
Ключей всё нет, и император злится.
И вместо них: «пожар, пожар, горим!»

Тут поскорее уносить бы ноги,
не столь бы страшным оказался ад.
Причём идти пришлось по той дороге,
какой пришёл в Россию супостат.

В Европе слыл он Гением, Кумиром,
пред ним весь трепетал великий свет,
теперь же сам с волненьем ждёт ответ
от россиян на предложенье мира.

Царь не нашёл для «друга» нужных слов.
Их отыскал майор Иван Крылов**
…………………………
…………………………..

«Кумир» в Москве, в двойном кольце блокады.
Какая всё же дикая страна.
Вокруг одни разбойники, засады.
Другая началась теперь война.

Тем всё едино, что французы, немцы.
Люд бородатый поспевал едва…
Шли в дело вилы, косы. Ополченцы
рубили «бусурманей» как дрова,

как будто бы капусту или репу.
Вид простодушных «волосатых рож»
врагам казался чересчур свирепым,
пугал, бросал даже бывалых в дрожь.

Россию матушку они, любя всем сердцем,
делили с ней в тот час печаль и грусть
и бились насмерть против иноверцев
за Землю, за свою Святую Русь.
………………………….

Сентябрь 2012 г.

* — хочешь мира, готовься к войне ( лат.)
** — басня И.А. Крылова «Волк в овчарне»

Use Facebook to Comment on this Post

ЭХО ВОЙНЫ

поэма

Была война. Была. Теперь она
Уже как историческая веха,
Но для меня – Священная война,
И в сердце никогда не смолкнет эхо
Былой войны. Она в глазах ребят,
Тех, что глядят со стел и обелисков,
Перед которыми теперь склоняюсь низко.
Она в скупых посмертных их записках
Стучит в сердца сыновни как набат.
Война прошла по судьбам и…по мне.
Теперь она в архив сдана томами,
Но вновь и вновь мы пишем о войне,
Чтоб воскресить тем самым чью-то память.
Напомнить тем, кто о войне забыл,
Кто покорять спешил чужие страны,
Усердствовал, но славы не добыл,
И тем, кто и сегодня стоит планы.
О, Мир, как ты прекрасен и…жесток!
Мы глотки рвем от самого Потопа.
Одни зрят с вожделеньем на Восток,
А мы хлебали вдоволь боль с Востока.
Но не к тому взор свой направим мы,
Чей прах хранят века в горах Тибета.
Ты видела монгольских полчищ тьмы,
Святая Русь, держала многи лета
Удар от печенегов и татар,
И псов тевтонских сокрушала латы,
Терпела козни собственных бояр,
И натиск иноземных супостатов.
Из тьмы давным-давно ушедших дней
Возникнет как из сказочного пекла
Крик воронья, предсмертный храп коней
И пращура скелет под слоем пепла .
Душа в крови, но ты жива, жива,
Моя страна, презрев позор полона!
О, сколько раз сожженная Москва
Сзывала руссов под свои знамена!
Они не пели реквием Москве.
Под сводами святыней златоглавых,
От стен Кремля в прогорклой синеве
Другой напев звучал тебе во славу.
Ты не забыла, как твои сыны –
Крестьяне, подневольные холопы
Через леса и льды Березины
Как зайца гнали «Короля Европы».
Ты помнишь как, Судьбе доверив рать,
Испытанную преданную свору
Он преспокойно бросил умирать
На чуждых им заснеженных просторах.

Истории вспять не поворотишь,
Как сани, что так шибко уносили
«Героя» в распрославленый Париж
Из дикой и загадочной России.
Беда минула, кончилась война.
Враг изгнан из отеческих пределов,
Но кто-то в них посеял семена,
Речёт о воле, хочет передела…
Москва еще не залечила ран,
Но снова клич: «войну объявим тронам!»
Кто на Дворцовой глыбой многотонной
Встал, ныне именуется «тиран».
Страна спала , но в сонной полутьме
Все громче раздавался глас суровый:
«За это ли мы гибли на войне,
Чтоб снова на себя надеть оковы?
Шли в бой мы за Отечество, царя,
Не ради славы и не для наживы!»
……………………………………
Нет, жертвы те принесены не зря.
Пока еще «сердца для чести живы»,
Пока еще в России к счастью есть
Такие люди как и в прежних летах.
Взойдет Заря, и с ней зажжется месть
И кровью полыхнет на эполетах.
Она сверкнет над сотнями голов,
В немом каре застывших на Сенатской,
И отзовется …звоном кандалов.
Нет, не сломить машины адской.
Могучий Сфинкс вновь погрузился в сон,
Всё замерло, но вдруг пробили склянки,
И вот: перрон, «Прощание славянки»,
И били залпы маршам в унисон.
Царю забота: сохранить престиж
И верность свою «братскому союзу»,
И шлёт он мужиков «спасать Париж»,
За корпус казаков — сто тысяч ружей.
Народу на Руси полным – полно…
Но кровь всё ж смыла с трона позолоту.
И вот на полустанке (как Вам?) Дно
Сдал Государь Державу, словно роту.
Подписан «Манифест» и началась
Такая свара осмелевшей своры,
И каждый на себя тащили власть,
Пока как гром не грянул залп «Авроры».
«Сфинкс», наконец, прервал свой долгий сон,
И «смерд» поднялся до дворцовых сводов,
Но на него тотчас со всех сторон
Пошла войной вся барская порода.
Чужие и свои за ратью рать,
Но он уже вдохнул глоток Свободы
И знал, за что придется умирать:
За Власть Советов, фабрики, заводы,
За землю, за великий свой народ.
Запомните все, кто придёт без спроса,
И галл тщеславный, и надменный гот,
О щедрости души великоросса.
Я обращаю строки не к тому
Маньяку бесноватому, банюге,
Кто мирную нарушив тишину,
Пожаловал к нам ночью из-за Буга.
То – падаль. То – былой войны урок
Вам, господа. История – не проза .
Один совет – бензин готовьте впрок
Затем, чтобы не вышло вновь курьёза.
Вы помните его лихой задор?
Как мило Вы смотрели в глаз циклопу,
Взиравшему на Вас, на Ваш позор
С ухмылкою, держа в тисках Европу.
Вы помните, когда вещал взахлёб
Вандал, эфир людской заполнив кровью,
Глядели Вы на скрытый чёлкой лоб
И слушали со страхом и с любовью
О том, что дни России сочтены,
Москва падёт, уж «колыбель» в блокаде…?
(Не дай Вам бог ещё такой войны,
Которую вели мы в Ленинграде!)
Но как ни надрывался, ни орал
Кровавый пастырь, понукая стадо,
Он в сорок третьем только удирал,
Сломав клыки о стены Сталинграда.
Б ы л а война. Да, но какой урон
Мы понесли в стихии урагана.
Для нас она — не эхо и не сон,
Нас не спасали мили океана,
Тогда как торжествующий палач
Меч заносил на то, что всем нам свято.
Вам не тревожил сердца детский плач,
Ни взгляд пустых глаз матери солдата.
Мы не хотим , чтоб снова кровь лилась.
Пусть вечно на войне лежит проклятье
«Бороться с ней – пока не началась» —
Вот наш девиз, земные наши братья.
Оставим Музам голубую твердь,
Без поясов, несущих катаклизмы .
Давайте с Вами жить во имя жизни.
Война т е п е р ь – синоним слова «смерть»
Ты «Старый свет» и ты «Свободный мир»,
Гоните прочь воинственных кумиров!
В который раз на братский мирный пир
Вас призывает «варварская лира».

1985г.

Use Facebook to Comment on this Post

ПРОЩАНИЕ

На пятачке играет «джаз —
банда»
я без ума от твоих глаз,
Анна.
Я пью озёр голубизну
без дна,
влечёт, как пьяницу к вину,
бездна.
Выводит соло саксофон
блюз,
а на губах, как сладкий сон,
губ вкус,
и от запястий к сердцу ток.
Склянки
сменяют «Аленький цветок»
на «Марш славянки».
Рука, сжимающая стан,
упала.
«Афганистан, Афганистан»
вбивают в шпалы
колёса,
унося перрон
обратно в Осень.
В кармане у меня патрон.
В «макаре» — восемь,
чтобы достойно встретить с «другом»
Весну.
Нас мчит вагон на встречу с Югом
Клонит ко сну
От нескончаемых бесед,
тряски.
………………..
Не ласков с нами был сосед,
не ласков.
я возвратился всем назло
к Анне
Мне безусловно повезло,
что не в «Тюльпане»

22 августа 2011 г.

Use Facebook to Comment on this Post

Жанна дАрк

«Распни его, распни! –
кричала возбуждённая толпа,
того, кто у позорного стопа
стоял пред ней, исхлёстанный бичами,
а люди распалённые кричали,
взывали к прокуратору: «распни!»,
в своём безумствеставши палачами,
не ведая о том, что с этих пор
потомкам подписали приговор.

Как человек велик и как ничтожен,
поддавшийся стихийному психозу,
он как палач, тот что сдирает кожу,
плоть жертвы полосуя на ремни;
один из состраданья к Иисусу
даёт от жажды уксуса испить,
другая к «пьедесталу Яна Гуса,
чтоб Царствие Небесное купить,
подбрасывает хворосту в костёр.
Её больная совесть не тревожит.
Как тут поймёшь, кто прост, а кто хитёр
Блаженство вот – лишь руку протяни,
а ближнего любить — себе дороже.
И он кричит: «распни, распни, распни!»

Есть и поныне домик в Домреми.
На вид невзрачный, чересчур простой,
Принадлежал семейству Иоанны,
казнённой клерикалами в Руане,
а после возведённой в ранг святой.

Не будем здесь клеймить тех лицемеров,
боль причинять чувствительным сердцам.
Она служила мужества примером
всей Франции,  укором подлецам.

Когда душа сходила с «пьедестала»
Господь незримо руки к ней простёр.
Возможно ль, что ему неловко стало,
за то, что он позволил на костёр
невинное дитя…?
Ни слов упрёка…

Она стояла  —  дивная краса,
цветок никем не сорванный до срока,
с надеждою глядела в небеса
бесстрашная воительница Жанна.

Неужто же надеялась всерьёз
она, что к ней из Млечного тумана
примчится Тот из детских снов, из грёз.

Она ждала спасения Оттуда,
молила Господа и  Павла, и Петра.
Никто не видел капель изумрудов
за дымовой завесою костра,
душевных и физических страданий
отдавшей свою жизнь за короля.
Она не торопилась на свидание
с тобой, святой угодник Николя.

Вела себя и здесь как героиня,
и лишь  в последний, самый страшный миг,
когда огонь  уже в неё проник,
охватывал трепещущую плоть,
она, не в силах боли побороть,
вскричала, вдруг, что гибнет здесь невинно!

Её надежда потерпела крах,
и Деву охватил животный страх.
Услышан ли на небе этот крик,
Не знаю, но палач главой поник

Лишь пастырей-жрецов светились лица:
мол, всё, угомонилась дьяволица.
А над толпой-паствой повисла грусть,
когда в огне взорвалось: «Иисус» .

30 мая 2011 г.

Use Facebook to Comment on this Post