Vadim Rosin

Поэзия и Проза

ТОВАРИЩИ ОФИЦЕРЫ

Командир дорожной роты капитан Крикун заходит в расположение.
Дежурный: Рота, смирно! Товарищ капитан, во время моего дежурства происшествий не случилось. Дежурный по роте младший сержант Синицын.
— Дайте вольно.
— Вольно!
Офицер внимательно вглядывается в лицо сержанта и вдруг багровеет: «бакенбарды отрастили, лёгкой жизни ищите, за решётку попадёте» — логическая цепь выстроена, верно ли? Что ж, от тюрьмы да сумы… В сопровождении дежурного через спальное помещение он проходит в умывальник и туалет. Заметив беспорядок, который на ходу спешит устранить дневальный, орудуя самодельной шваброй, не обращая внимания на вошедших, ротный кривится, бормочет: «гав –о и доски» и покидает помещение.
Если капитан Крикун приходил загазованный, то непременно начинал наводить порядки. Как-то заявился перед самым отбоем. Отпустил старшину и стал проводить с личным составом воспитательную работу, учить молодёжь уму-разуму. Когда капитан «принимал на грудь» в нём просыпался Макаренко. В тот день он был что называется вдрабадан.
Он ходил вдоль строя, опираясь на суковатую палку. Если бы не она, трудно сказать… Командир смотрел прямо таки свирепо, исподлобья и тростью подравнивал строй, и если кто высовывался бил по ногам.
— Товарищи солдаты, запомните, первый и главный пункт Устава Внутренней Службы: «командир всегда прав». Если вам кто-то скажет, что командир не прав, читай первый пункт. А что там написано?
Голос из строя: командир всегда прав.
— Правильно. Молодец. Я твою фотографию видал?
-Где, товарищ капитан?
-На трансформаторной будке, — ротный изобразил череп с перекрещенными костями как на пиратском флаге, при этом едва не свалился на пол. Потом долго ещё разъяснял «салагам» положения устава, на которых «зиждется воинская дисциплина и обороноспособнось Родины. Солдаты молча слушали высокопарную речь о «высоком призвании…, воинском долге…», попросту ахинею, которую нёс их «отец родной», с трудом ворочая языком. Наконец, видимо сам устал, он заявил: значит так, бойцы, сейчас я иду домой и если моя Люська мне не даст… я приду, буду вас е…ть! Всем всё ясно?»
Вполне понятно, какая же уважающая себя жена захочет приласкать это пьяное недоразумение.
И офицер сдержал своё слово. Пришёл он в расположение ещё более свирепый часа через два, когда все уже десятый сон видели. Тут-то всё и началось. Подъём –отбой, отбой-подъём и так до 10-12 раз…, причём на время – пока горит спичка. Не уложившимся, кого доставал, давал пинка, украшая процесс обучения и воспитания яркими пассажами из матерных слов, от которых солдаты падали со смеху.
На собственном опыте я убедился, чем больше самодуров в армии, тем крепче дисциплина. Боеготовность – тоже наверное. Настоящий командир не только на первых порах, а в течение всего времени службы не даёт расслабиться личному составу ни на минуту. Когда у тебя сегодня марш дневной, завтра — ночной, послезавтра полоса препятствий с полной выкладкой, в противогазе, забываешь обо всём, до койки бы доползти. Со старшиной Бизюмой «бойцы» хоронили окурки за 10 км от расположения. Это был натуральный Калигула. А до чего изобретательный по части наказаний. Но умел так обставить дело, убедить, что если силуминовый кран не будет гореть «как котовы яйца», то о боевой готовности можно забыть. Он обладал удивительной силой внушения думать только о службе и ни о чём более. Когда этот «самурай» ночевал дома, а когда в своей каптёрке, никто не знал. Если он давал задание выдраить туалет(с применением соляной кислоты), естественно до блеска, он рассказ сопровождался показом, чего нынешние младшие командиры не делают, боятся испачкаться. Этот вставал, осматривал поле деятельности,
указав на недостатки, уходил досыпать, тогда как солдат снова брался за дело, стремясь хоть часок выкроить для сна. Пять утра — до подъёма ещё есть время. Быстрее к старшине. Тот поднимается, приходит на «объект», скрупулёзно осматривает «фронт работ» и без 15 шесть благосклонно разрешает отбиться. А ровно в шесть вы уже слышите противный скрипучий голос и видите рачьи глаза сверлящие вас насквозь.
Справедливости ради стоит сказать, что требовательность их всегда сочеталась с отеческой заботой.
Случалось устраивали подчинённым культпоходы в цирк, в театр и даже на шефские вечера. Это давало лишний повод и покуражиться:
«А в кино нас водить будуть,? , — возмущался бывало старшина Бизюма, — а на случный пункт нас водить будуть? Одни пьянки да гулянки у вас на уме. Застоялые жеребцы, кросс по вам плачет!».
В отличии от него, добродушный хохол старшина Палий, не занимался ничем подобным. Бывало увидит, солдат «скучает» сразу находит ему дело: «товарищ солдат, ну шо вы ходытэ нудэтэсь, идить я вам задание дам. Ото цей мусор пэрэнэсыть суды, а завтра мы ему настояще мисто придумаем».
Однако порой их забота выходила боком. «Бойся данайцев дары приносящих».
На притчу «Замполит, что мать родная, командир отец родной», у солдата было своё понимание: «На хрена родня такая, лучше буду сиротой!»
В школе младшего комсостава старшина Хворост бывало не спустит солдата с табурета, пока мундир не будет на нём сидеть как на манекене.
Тот уже изнемогает: Товарищ старшина, нормально.
— Старшина Форост знает сам когда хорошо.
И «экзекуция» продолжается, сопровождаемая лекцией о портянках:
— Зимняя портянка хорошо вырабатывает тепло и впитует в себя влагу.
Летняя портянка так же хорошо вырабатывает тепло, но она его не удерживает, — подытоживает бывало старшина, подкрепляя свой постулат красноречивым отрицательным жестом указательного пальца правой руки. Академик!
Если подняться выше согласно табели о рангах – увидим то же самое.
Командир танкового полка полковник Макеев лично проверял у офицеров «заначку» и если у кого не оказывалось, «стыдил», поносил: «Вы мне смотрите! Доиграетесь… похоронить будет не в чем!»
Однажды «черно-бело-бордюрный» танковый полк удостоил своим вниманием зам командира дивизии по огневой подготовке полковник Лелюшенко (сын известного маршала бронетанковых войск, ранее мне приходилось встречаться с его племянником – человек высокой культуры). Сын – полная противоположность своему двоюродному брату.
Дежурный по КПП: «Товарищ полковник, разрешите узнать цель вашего прибытия?»
— Узнайте, товарищ сержант, — и поехал к штабу.
Навстречу выбегает (успели предупредить) зам командира полка подполковник Колодий. Докладывает.
Проходят в штаб.
Лелюшенко, казалось, рассеянно слушает доклад о состоянии дел в полку, оглядывается по сторонам.
Вдруг говорит: ну ка прикажи принести стол и табурет.
Колодий отдаёт распоряжение дежурному по штабу.
— Ставьте здесь (напротив плафона), Колодию: Залазь.
Тот кряхтя взбирается с табурета на стол. Лелюшенко сам подаёт ему табурет.
Тот взбирается выше.
— Видишь?
— Вижу.
— Что ты там видишь?
— Пыль (на плафоне).
— А теперь напиши х…й и слазь.
Чем не Чапай.
Мне довелось как-то (в музее) видеть анкету заполненную собственноручно Василием Ивановичем, после чего стала понятна природа анекдотов о нём.
«Образование – почти безграмотный.
Отчислен из академии из-за отсутствия по неизвестной причине.
Принимали ли участие в работе партийной организации и какое? – да, принимал, лично сформировал шесть полков»…..
Это конечно Вам не взносы собирать.
Требовать «серьёзности» от офицеров в среде равных себе не стоит.
Что там капитаны, майоры? — генералы играют «в жучка» на сборах и дурачатся как дети.
Командир дорожной роты капитан Крикун, пьяница, дебошир, «матершинник и крамольник» безбашенный, но случись, жизнь отдаст за солдата не раздумывая. Рассказывали, как он вытащил солдата из ледяной воды, когда наводили переправу через Одер, а потом водкой из своей фляги отпаивал, чтоб не заболел. Потому то, не смотря на его самодурство, никто на него не жаловался, разве что жена.
А дело было так. Собрался наш герой в гаштет – попить пивка. Его боевая подруга: -Я тоже пойду.
— Нечего тебе там делать, там одни мужики.
— Но я посижу лимонаду попью.
Увязалась, нет спасу:
— Я с тобой.
— Никуда ты не пойдёшь, принесу я тебе лимонаду.
Не тут то было.
Поворотил плечом, Люси — юзом по полу, ударилась о диван. Разрыдалась и пошла …. жаловаться на мужа. Куда? — К замполиту, куда же ещё.
Не случайно появился даже анекдот:
Муж жене: не был бы я партийный, убил
Жена: Слава КПСС, слава КПСС!
Так вот капитан Крикун не будь дураком, быстренько сбегал в «чепок», «принял на грудь», пришёл домой, разделся, улёгся в постель, взял конспект и лежит читает.
Слышит стучат.
— Войдите.
Входит замполит:
— Товарищ Крикун, так мол и так, Вы же примерный офицер, как вы могли, как, мол, вам не стыдно, почему вы, дескать, ведёте себя в быту недостойно? Вот вы избили свою жену… и она теперь боится домой возвращаться.
— Так заберите её к себе, товарищ майор, пока ваша жена не приехала, а мне не мешайте готовиться к политическим занятиям…
Замполит пробормотал что-то типа: «я этого так не оставлю» и ушёл обескураженный….
На следующий день совещание.
Всё как обычно, текущие вопросы, рутинная повестка.
После того как был отпущен младший комсостав,
вопрос «Об аморальном поведении командира дорожной роты капитана Крикун», оставили напоследок, «на закуску» так сказать.
Замполит излагает суть дела.
Выслушав его, командир части:
— Товарищ Крикун.
— Я — наш герой вскакивает, принимает стойку «смирно», руки прижав по швам.
— За что вы избили свою жену? – строго спрашивает командир.
— За незнание устава внутренней службы, товарищ (подполковник произносится как полковник) — чётко рапортует тот.
Долгая пауза.
Офицеры буквально офонарели.
Командир части, видимо сам не зная смеяться ему или плакать, выдавил наконец:
— Садитесь.
Собрание окончено.
— Товарищи офицеры, — командует командир части.
Все расходятся.

Use Facebook to Comment on this Post

 

You can leave a response, or trackback from your own site.

Leave a Reply